Сосредоточься, Давиан...
Я прочистил горло и огляделся.
First Day in Court
Atli Örvarsson
— Многие из вас знают меня по Вашингтону, и многие спрашивали меня за эти годы, почему я почти десять лет назад оставил хорошую работу ради должности в Юридической школе Мейплкреста.
По залу пробежали одобрительные кивки.
— Уже тогда меня вдохновляла идея быть среди тех, кто готовит завтрашних самых известных юристов к жестокой конкуренции внутри правовой системы. И к суровой реальности, с которой они столкнутся в тот момент, когда их бросят в залы суда без предупреждения, где, с тяжестью большой ответственности на плечах, они должны научиться различать правильное и неправильное.
На лицах нескольких тихо посмеивающихся гостей появились забавные улыбки.
— Некоторые из вас назовут меня идеалистом, но я намеревался изменить ситуацию. Сделать систему лучше.
Несколько идиотов и несколько незнакомых мне людей рассмеялись, будто я пошутил, и остальная аудитория присоединилась.
— И всё же я был слеп почти десять лет.
Улыбки исчезли с их лиц, и воцарилась абсолютная тишина.
Хорошо.
— Слеп к тому факту, что я ничего не могу улучшить, пока поддерживаю тех людей, которые продвигают регресс вместо прогресса. И которые были бы сомнительными образцами для подражания для юристов завтрашнего дня.
Без колебаний я посмотрел на Арнольда, рядом с которым к тому времени присоединились Таддеус с сыном и женой.
Мне было всё равно, что Таддеус снова выглядел так, будто его челюсть вот-вот отвалится.
Всё, что я видел, — это разъярённый Арнольд, сожалеющий, что никогда не уничтожил меня.
Ропот в аудитории становился громче, и камеры вспыхивали на периферии моего зрения.
Пусть репортёры из Вашингтона запечатлеют, как сильно я презираю этого человека.
Я снова посмотрел в толпу, где Моника улыбалась мне стеклянными глазами, в то время как Тони сжимал челюсть ещё яростнее.
Я знал, что он ценит то, что я здесь делаю, но он не покажет этого, потому что его собственная гордость мешала. И потому что он, вероятно, будет хотеть разорвать меня на части до конца моих дней.
— Мне потребовалось почти десять лет, чтобы осознать, что Юридическая школа Мейплкреста — самая отсталая юридическая школа в этой стране. В этом году произошло то, что должно было случиться давно. Первая женщина в истории поступила сюда как студентка.
Уголки губ Моники поднялись выше, пока слеза не вырвалась, и она быстро вытерла её.
Взволнованный шёпот в толпе усилился.
— И как член факультета я с сожалением осознал, что это место небезопасно для женщин и не открыто для перемен, и что абсолютно ничего не изменится, если Юридическую школу Мейплкреста возглавит кто-то, кто был обучен лично тем самым человеком, который позволил этому месту прийти в такой упадок.