Я никогда не узнаю, каково это — быть проигнорированным отцом, потому что вскоре после моего рождения мои родители оставили меня на пороге приюта для бездомных.
Человек, которому я был обязан почти всем, повернулся ко мне и протянул мне наполовину полный бокал виски.
Рука Джозефа дрожала, как всегда, и хотя он не давал мне поднимать эту тему, я знал, что у него серьёзная проблема с алкоголем. Даже Тони не говорил со мной об этом, но напряжение, возникавшее всякий раз, когда Джозеф пил и мы втроём оказывались в одной комнате, было невозможно игнорировать.
— Давиан.
Он сделал большой глоток и отвернулся от меня, подойдя к окну, и я попытался игнорировать тот факт, что с каждым днём он всё больше напоминал мне Арнольда.
Недовольный собой, я отбросил эту мысль. Без Джозефа моя жизнь была бы жалкой. Ему нравилось цепляться за безопасность консервативной элиты, как и его наставнику, но я был уверен, как и Тони, что нужно лишь достаточно времени, чтобы убедить его, что времена изменились.
— У нас проблема. — Он посмотрел на меня, и было видно, что что-то гложет его. — Похоже, Трой всерьёз надеется всё же унаследовать факультет своего старика.
И вот оно снова. Разочарование всякий раз, когда упоминали Троя. Не было ни одного рабочего дня, когда этот человек не становился проблемой.
— Этого не случится. Арнольд доверяет тебе.
Я отпил глоток, как всегда. Правда заключалась в том, что я ограничивался двумя глотками на каждой встрече, потому что дал себе обещание, ради дочери, что алкоголь никогда не станет привычкой.
— Он не построил никакой связи со своим сыном, и в этом году это не изменится, — продолжил я, решив избегать Троя на этой неделе, потому что летних каникул без него оказалось недостаточно. — Кроме того, ты знаешь, что, когда Арнольд принимает решение, оно окончательно. Не позволяй Трою забираться тебе под кожу.
Мой наставник всё ещё смотрел на меня, словно был потерян в мучительных мыслях. Наконец он снова отвернулся, сделал ещё один большой глоток и посмотрел на кампус. Дрожь в его пальцах уменьшилась, но даже слепой смог бы почувствовать его внутреннее смятение.
— Скажи, как думаешь, Энтони выступил бы против тебя, если бы я оставил это кресло тебе, а не ему?
Тема имела горький привкус на моём языке. Я не хотел разочаровывать Джозефа; уже пошёл на бесчисленные компромиссы ради него и этого обеспеченного образа жизни. Но ожидание Арнольда, что Джозеф когда-нибудь сделает меня своим преемником, не облегчало задачу.
Хотя у меня, вероятно, было наибольшее влияние на Джозефа, он был так же послушен своему наставнику, как и я ему.