— Можно задать вопрос?
Она смотрит прямо на меня, поэтому полагаю, что отвечать мне.
— Конечно.
— Если бы у нас не было... той договоренности, которая у нас есть... ты бы всё равно предложил мне место в твоем ковене?
Ее вопрос бьет с точностью ракеты с тепловым наведением. Она всё еще думает, что не нужна мне. Думает, что я жажду лишь ее способности останавливать рейфа. Еще день назад это могло быть правдой, но не сейчас. Изучаю ее лицо, видя несчастную раненую птицу, которую она прячет глубоко внутри. Милая Берди думает, что никому не нужна. Такое не возникает само по себе. Этому учат с детства, а потом снова и снова закрепляют годами боли, пренебрежения и равнодушия.
Разве я не сказал об этом ещё в «Карусели»? Мы с ней, мать твою, и правда две стороны одной медали.
Подавшись вперед, опираюсь локтями на стол.
— Ты просишь меня рассуждать гипотетически, и я не уверен, что это кому-то поможет. Реальность такова, что сейчас ты здесь.
— Но...
Теперь моя очередь поднять руку. Она замолкает, снова скрестив руки.
— Фиби хотела, чтобы ты была здесь. Она очень тщательно обдумывала, кого лучше всего взять на свое место на лето. Она любит тебя и доверяет тебе. Как моей племяннице и ценному члену моего ковена, я доверяю ее интуиции. Она верит, что ты отлично сюда впишешься. Теперь, когда я познакомился с тобой, я с ней согласен.
— И я тоже, разумеется, согласна, — торопливо добавляет Горти. — Да, мы знакомы совсем недолго, дорогая, но ты просто чудесная. — И я ещё никогда не видела, чтобы Джаспер был кем-то настолько очарован. Разве что в тот Йоль13 , когда я подарила ему его первую торцовочную пилу…
— Хватит. — Я накрываю её руку своей ладонью. — Мы здесь не для того, чтобы склонять Берди к какому-либо решению. Это должно быть только её желание. — Я выразительно смотрю на кота.
Пиклз тут же перестаёт мурлыкать, спрыгивает с её коленей на соседний стул и всё равно продолжает смотреть на неё влюблёнными жёлтыми глазами.
— Верно, — говорит Горти, откидываясь на спинку стула и чинно складывая руки на коленях. — Свобода воли, дорогая. Выбор только за тобой. И ни за кем больше.
Я вижу, что голова Берди всё еще идет кругом. Или, как она это называет, она «переваривает». Угораздило же ее оказаться Козерогом. Клянусь, я никогда в жизни не прощу за это Фиби. Берди переводит взгляд с меня на Горти, ее мысли крутятся, как волчок.
— Я не... этого всего слишком много.
Киваю.
— Я знаю.
— Вы понимаете, что этот разговор начался с того, что ты попросил меня помочь достать дневник, так? От этого мы дошли до того, что я помогаю вам раскапывать тела ваших предков, что, я почти уверена, нарушает парочку законов штата и федеральных законов. Не говоря уже о том, что я буду делать это под носом у своего научного руководителя, который контролирует судьбу моей летней практики... и которого, очевидно, контролирует темная ведьма, технически уже убившая моего второго босса. Я просто... этослишком .