Мой ведьмак замирает, бутылка останавливается у самых губ.
— Ага, вроде того.
— Почему?
Он медленно опускает ее.
— Потому что я сказал правду. Ты здесь под моей защитой. Я люблю Горти больше жизни, но ей не позволено тебе хамить.
Улыбаюсь с благодарностью.
— Верно. Эта привилегия есть только у тебя.
При этих словах он морщится.
— Да. Извини. Быть мудаком — это вроде как мое естественное состояние.
— Не извиняйся, — отвечаю. — Твоя грубость меня заводит. Она дарит мне надежду на то, что когда ты наконец сдашься моим многочисленным чарам, наши занятия любовью станут лишь слаще.
— Блядь, — бормочет он. — Иы ведь в курсе, что тебе не обязательно озвучивать всё, о чем ты думаешь?
— Я знаю. Есть много вещей, о которых я только думаю, но не говорю. К примеру, я ни словом не обмолвился о том, что слышу запах киски Берди на твоих губах и пальцах. Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда сказал, что я опоздал на ужин.
Выражение его лица становится тщательно бесстрастным, но аура выдает его с головой. Извинение, смятение, желание, и да, там по краям пульсирует... неужели это тревога? Боялся ли он рассказать мне о том, что произошло между ними сегодня днем? Словно в ответ на мой вопрос, ведьмак пожимает плечами.
— Это просто случилось.
— Тебе незачем стыдиться, — заверяю его. — Берди — создание, божественное во всех проявлениях. Я сожалею лишь о том, что меня не было рядом, чтобы посмотреть, как ты поедаешь ее киску.
Его брови удивленно ползут вверх.
— Ты не заставишь меня с тобой драться за нее или... не знаю, не вырвешь мне хребет?
Я смеюсь. До чего же забавные представления у смертных.
— Берди моя, Джаспер. И тебе не придётся со мной за неё сражаться. Пока между вами всё происходит по взаимному согласию, с чего бы мне возражать, если и с тобой она найдёт удовольствие?
— Потому что ты считаешь её своей, — отвечает он. — Почему ты позволяешь мне быть с ней, а не грозишься вырвать мне хребет?
Я снова лишь пожимаю плечами.
— Потому что ты тоже мой.
Со вздохом он отставляет пиво, а я оглядываю тихий дом.
— Если сегодня всё прошло так хорошо, почему ее здесь нет?
Он заметно напрягается.
— Она ушла, Дайн.
— Но...
— Я ей не надзиратель, — перебивает он. — Она имеет право уйти, если хочет.
— Но почему бы ей не захотеть быть здесь? Очевидно же, что ты ее отлично обслужил. Запах ее киски буквально фонит от...
— Хватит.
Фыркаю, скрестив руки.
— Ну, и что случилось?
О, мой ведьмак теперь просто гудит от тревоги.
— Джаспер, что ты натворил?
С тяжелым выдохом он смотрит на меня.
— Я сказал ей, что я ведьмак, ясно? Рассказал ей всё. Потом довел ее до двух оргазмов. А потом она ушла.