— Сильно в этом сомневаюсь. — Склонившись вперед с сдавленным стоном, я отставляю пустую бутылку.
— Что ж, давай сосредоточимся на поглощении души. Потому что я не чувствую себя как-то иначе. В тот момент у меня перехватило дыхание, и накатила паника. А потом были эти вспышки. — Она машет руками перед лицом. — Я видела отрывки своей жизни, как кадры из фильма.
— Это были твои воспоминания, — мягко говорит Дайн. — Я тоже их видел.
— Это длилось всего секунды, — продолжает она. — А потом я велела ему остановиться, и всё закончилось. Максимум, что я почувствовала — это одышку. У тебя было так же?
Я слушаю ее объяснения, и внутри всё сжимается от нарастающей тревоги.
— Нет, — бормочу я. — У меня всё было совершенно иначе.
Дайн садится рядом с ней на столик, его рука ложится на мое второе колено.
— И как это было?
Я резко перевожу на него взгляд, и он морщится, убирая руку.
— Прости, ведьмак. Не хочу показаться слишком жадным, но... я никогда... это всё так... — Он качает головой, проглатывая остальные слова.
Берди выдыхает.
— О боже... у тебя ведь никогда раньше не было возможности спросить об этом, да? Потому что всех, кого ты пробуешь на вкус, ты убиваешь.
Он кивает, переводя взгляд с одного на другого.
— Теперь мы все плывем по неизведанным водам.
Берди поворачивается ко мне.
— Можешь описать симптомы? Это может помочь.
Откашлявшись, откидываюсь на спинку дивана, оставляя руку на коте.
— Это не магическое истощение. Такое я уже испытывал. Для меня это ощущается как короткий и тяжелый приступ мононуклеоза. Слабость, усталость, головная боль. Обычно, чтобы всё прошло, достаточно поспать. И еще Горт варит отвратительное зелье, что-то вроде гиперконцентрированного энергетика. На вкус как дерьмо, но помогает.
Она наклоняется вперед, снова поглаживая меня по лицу. Между бровями залегла тревога.
— То есть... ты не чувствуешь слабости или усталости?
— Чувствую, — признаю я. — Это был долгий, блядь, день, завершающий еще более долгую неделю. Но это всё смертные боли. А здесь другое.
— Может, болезнь пустоты? — настаивает она.
— Не знаю. Я был в Пустоте всего дважды. И оба раза — сегодня. Она меня жестко выкручивает, такое чувство, будто я вывернут наизнанку.
— Это довольно распространенное явление, — вмешивается Дайн. — Большинство телесных существ её не переносят. Когда я впервые протащил База через пустоту, его вырвало прямо на ботинки.
Подавляю улыбку. Не буду врать, от этого мне немного легче — я-то всего лишь рухнул на колени.
— Уже отпускает, — говорю я, пытаясь сесть ровно. — Через минуту буду в порядке.