— Ты не в порядке. — Берди упирается мне в грудь обеими руками, укладывая обратно. — У тебя цвет лица нездоровый. И темные круги под глазами.
— Ого, спасибо, — бормочу я.
Она берет меня за руку, поглаживая большим пальцем мою грубую, загорелую кожу.
— Джаспер, тебя трясет. И ты был таким же в тот раз... в нашу первую ночь, в переулке. Это от поглощения души. На этот раз он забрал слишком много, да?
Рядом с ней Дайн напрягается, его янтарно-карие глаза расширяются. Выражение лица сменяется от удивления к тревоге, а затем к страху. Медленно подняв руку, он проводит ею по своей груди. Мой взгляд скользит по каждой букве татуировки на его предплечье.Memento mori . Помни о смерти. Это он сам набил? Или она уже была на теле, когда Баз использовал его для оболочки?
Он подается вперед, опираясь локтями о колени и не отрывая от меня взгляда.
— Скажи это, — шепчет он.
Блядь, всё-таки придется.
— Да, я чувствую себя иначе, — признаюсь я. — Ждал, что, может, само пройдет, но не проходит.
— Объясни, — просит рейф.
— В первый раз... было такое чувство, будто ты вырываешь душу из моей груди, вырезаешь ее раскаленным ножом и высасываешь через рот. Это было мучительно. Я чувствовал каждое мгновение, которое ты крал. Каждое воспоминание... каждую эмоцию.
Они оба смотрят на меня с напряженным вниманием.
— Но потом этот поток страшной потери словно повернулся вспять и хлынул обратно в меня. — Я прижимаю обе руки к груди. — Думал, меня разорвет от попыток впихнуть всё, чем я был, обратно в грудную клетку.
— А в этот раз? — спрашивает Берди.
— В этот раз было легче. Боли было гораздо меньше. Я почувствовал момент, когда он остановился. Но обратно в меня ничего не влилось. Думаю... — Бросаю взгляд на рейфа, изучая тревожные морщинки на его лице. — Дайн, думаю, те части, что ты забрал, остались у тебя. Думаю... — Смещаю руку чуть ниже, от бешено колотящегося сердца к точке ближе к солнечному сплетению, которая теперь кажется более пустой. — Думаю, эти части меня исчезли.
— Джаспер... — Рейф соскальзывает с журнального столика и падает передо мной на колени. Я немного сдвигаюсь, и он оказывается прямо между моими разведенными ногами. Нерешительно протянув руки, он касается меня. У меня галлюцинации, или в его глазах стоят слезы? — Прости меня, милый ведьмак... но боюсь, ты прав.
— Прав? — Берди переводит взгляд с одного на другого. — Почему? Дайн, что ты чувствуешь?
Дайн прижимает руку к своему сердцу.
— Впервые за многие столетия меня наполняет душа, и я не голоден. Я... — Он оседает на пятки, зарываясь обеими руками в волосы. — Боги, я не чувствовал такого с...