— Нет, это безумие, — возражает она. — Джаспер и его ковен в этом по уши. Людмиле нужен этот остров! Первая Пятерка и их книги заклинаний. Ты обязан включить их в свои планы...
— Я не могу здесь оставаться! — ревет он. Тени вырываются из него, опрокидывая лампы и разбивая стекло в фоторамках. — Узнать его вкус дважды — этого достаточно, чтобы разрушить меня. А осознание того, что я больше никогда его не попробую, окончательно меня сломает!
— Для этого здесь есть я! — кричит она. — Дайн, ты справишься. Мы справимся с этим вместе. Хватит корчить из себя благородного, питайся мной. Если я твое чудо, то используй меня!
Он стонет, с силой проводя обеими руками по растрепанным волосам.
Она подходит к нему, и я вижу, как его тени притягивают ее, даже когда он отталкивает ее руками. Но она мягко отводит его руки и обхватывает ладонями его лицо. Он вздрагивает, пытаясь отстраниться.
— Посмотри на меня, — шепчет она.
Рейф давит скулеж и открывает глаза. Тени отступают, закручиваясь обратно и открывая красивый янтарный цвет его радужек.
Она улыбается, проводя большим пальцем по его приоткрытым губам.
— Я вижу тебя там, внутри.
Он пытается отстраниться, но она держит крепко, двигаясь вместе с ним.
— Я вижу тебя, Дайн. И я тебя не боюсь.
Он качает головой.
— Ты меня не знаешь. Не знаешь, что я натворил...
— Я знаю тебя. И Джаспер тоже знает. Мы знаем, какой ты в глубине души. — Она опускает руку и прижимает ее к его груди. — Не имеет значения, что под моей ладонью ничего не бьется. У тебя есть сердце, и оно наше.
— Берди, — стонет он, накрывая своей ладонью ее руку на своей груди.
— Мы знаем, что ты не хочешь причинять нам боль. Ты жаждешь наших душ, но сопротивляешься, потому что ты сильный. Ты такой красивый и сильный. Ты нужен нам здесь. Нам нужно, чтобы ты остался. — Она заглядывает через плечо на меня, по ее щекам текут слезы. — Верно, Джаспер?
Дайн даже не может заставить себя взглянуть на меня. Боль искажает его красивые черты. Но именно его ненависть к самому себе заставляет меня подняться на ноги.
Я тоже кое-что знаю о ненависти к себе. Ведьмовство — это сплошные инстинкты и интуиция. В детстве, каждый раз, когда я пытался следовать инстинктам, мать всегда была рядом, чтобы сказать, что я всё делаю неправильно. Это сбивало с толку и бесило. Я подавлял в себе желание творить заклинания, слишком боясь облажаться, а потом всё это просто взрывалось и вырывалось наружу. Взорви одни напольные часы, и вдруг ты становишься опасным. Вырасти бобовый стебель, чтобы рассмешить сестру, и вот ты уже безрассудный. Прокляни задир, которые над тобой издеваются, получи отстранение от школы, и теперь ты просто угроза.