Не тест.
Не страх.
Ребёнок. Мой ребёнок. Уже есть.
У меня защипало в носу. Я отвернулась, чтобы врач не заметила влажных глаз.
— Всё пока развивается нормально, — сказала она. — Но с вашим анамнезом и уровнем стресса нужно быть осторожной. Половой покой, меньше нагрузки, никаких нервных срывов, полноценный сон. Если начнутся боли или кровянистые выделения — сразу приезжайте.
Я чуть не рассмеялась от абсурдности. Никаких нервных срывов. Очень своевременный совет.
Когда вышла из кабинета, Максим поднялся так резко, словно пружина разжалась.
— Ну?
Я посмотрела на него.
— Пять недель.
Он замер. Потом медленно провёл ладонью по рту. В глазах появилось что-то такое, что я не сразу выдержала — смесь ужаса, счастья, вины и какого-то почти священного трепета.
— Всё нормально? — спросил он хрипло.
— Пока да.
Он выдохнул так глубоко, будто всё это время не дышал.
— Слава Богу.
От его слов у меня сжалось горло.
— Не смей радоваться слишком громко, — сказала я жёстче, чем собиралась. — Это не счастливый семейный момент. Это сложная ситуация.
— Для тебя — да. Для меня тоже. Но ребёнок всё равно не перестаёт быть ребёнком.
Я отвернулась.
В коридоре было слишком светло. Слишком людно. Слишком тяжело.
— Я отвезу тебя домой, — сказал Максим.
— Нет.
— Вера.
— Я вызову такси.
— Я отвезу.
— А потом поедешь примерять костюм жениха?
Он сжал челюсть.
— Свадьбы не будет.
Я посмотрела прямо на него.
— Не надо кидаться громкими фразами, если потом снова выберешь удобство.
— На этот раз не выберу.
— Ты уже выбирал «на этот раз» однажды.
Эти слова повисли между нами.
Он опустил взгляд первым.
— Разреши хотя бы довезти тебя.
Я устала. Так устала, что спорить уже не было сил.
— Хорошо. Только довезти.
В машине мы молчали почти всю дорогу. За окном полз мартовский город — мокрый, серый, раздражённый. Люди шли, кутаясь в шарфы, машины сигналили, небо давило низко-низко. Я сидела, положив ладонь на живот, сама того не замечая, и лишь когда поймала на себе взгляд Максима, резко убрала руку.
— Не надо, — тихо сказал он.
— Чего?
— Прятать от меня этот жест. Я не имею права на многое. Но если тебе страшно — можешь бояться рядом.
Я закрыла глаза.
— Вот именно из-за таких фраз женщине и опасно продолжать тебя помнить.
— А ты помнишь?
— К сожалению.
Это был самый честный ответ за много месяцев.
Мы остановились у моего дома. Я уже потянулась к ручке двери, когда он произнёс:
— Сегодня вечером я поговорю с Никой и её отцом.
— И что это изменит?
— Не знаю. Но я больше не позволю им трогать тебя.
Я повернулась к нему.
— Не строй из себя героя, Максим. Герои не приходят после предательства. Они просто не предают.