куски.
«Очень хорошо. Очень хорошо. Благодарю», — сказал он, подув на
чернила, чтобы те просохли. «Думаю… да! Думаю, это всё, с моей стороны.»
Он повернулся ко мне. «Они все ваши, мой мальчик.»
Воцарилась тишина, когда он отступил назад. Сенаторы повернулись ко
мне, озадаченные. Не понимающие.
Я понял.
Пауза затянулась, неуверенность сенаторов выражалась в переминании с
ноги на ногу и тревожных взглядах. Похищенная Воля внутри меня гудела.
Они полностью в моей власти. Они жалки и опасны, и они, безусловно,
заслуживают смерти за признанные преступления. Моя ненависть закипала.
Ярость дрожала.
И всё же сквозь неё звучал голос отца.Способность защищать —
высшая ответственность .
Остий хочет, чтобы я убил их. Уже это говорило мне, что не стоит.
Ярость никуда не делась, но я загнал её вглубь, заковал в каком-то
тёмном и глубоком месте. Как всегда. Заставил себя думать. Эти люди —
пленники. Это потребует огромного умственного напряжения, но я мог
удерживать их Волю, пока она не была бы отнята. Передать их признание
Кварту Коренису и, возможно, Ульцискору, которые между собой знали бы,
кому доверять. Можно было бы заключить соглашение между незамешанными
Квартами Военного ведомства и остальным Сенатом. А затем, чтобы
запечатать этот союз и доказать всем, что гниль в Республике
выкорчевана, этих людей, несомненно, отправили бы к Сапперам.
Многоесли . Много того, что должно сложиться верно. Много
доверия к другим.
Но это всё же могло завершиться миром, в котором ужасы войны с
применением Воли никогда не стали бы реальностью, а худшие из тех, кто
мог её развязать, были бы убраны.
«Нам нужен способ связать их». Я выдохнул это. Выпустил вместе с
яростью. «До суда.»
Остий нахмурился. Растерявшись. Затем повернулся к сенаторам.
«Господа, я был невежлив. Позвольте представить вам человека, которого
вы знаете как Секста Виса Телимуса — или Катеникуса, если вам ближе
старина. Хотя его настоящее имя — Диаго, сын Кристоваля. Принц Сууса.
Полагаю, некоторые из вас повесили его родителей и сестру?»
Слова потрясли меня не меньше, чем командование Военного ведомства.
Казалось, меня ударили кулаком.
«Но не его младшую сестру. Она утонула, пытаясь бежать от ваших
людей, насколько я понимаю.»
У меня перехватило дыхание. Остий раздувал мой гнев. Колол и щипал
все болезненные воспоминания. Знание должно было помочь. Оно не
помогало.
В арке послышалось внезапное движение — мягкий стук когтей по камню —
и Диаго, без всякой подсказки, словно чуя, что я переживаю, словно
понимая, что скрываться более незачем, вышел из тени. Взгляд прикован к