Слен бросилась на пол, к Юсефу, пытаясь оттащить его руки от горла.
– Вы закончили, Умил? – спросил профессор, подняв бровь.
Кидан окончательно растерялась, но потом Юсеф вдруг перестал задыхаться и расплылся в широкой улыбке.
Шутка… просто шутка.
Кидан хотела дать другу пощечину, но ее опередила Слен.
– Идиот.
Юсеф со смехом встал на ноги.
– На вкус как вода, только сладкая.
– Это не смешно, – заявила Кидан, успокоившись.
– Слен Кварос, – объявил профессор, взяв чашку.
Бросив на Юсефа еще один яростный взгляд, Слен пошла пить. Она не отреагировала никак, но профессор вглядывался в ее лицо. Как именно можно провалить проверку? У них покраснеют глаза, как у вампира после крови не сдавших дранактию акторов?
Когда настала очередь Кидан, ее замешательство только усилилось. Похоже, действительно вода. Она невольно подумала, что испытание скорее психологическое, чем магическое. Вода полилась ей в горло, чуть сладковатая на вкус.
– Хорошо, – сказала декан через несколько секунд. – Можете продолжать. Меня ждут другие дела.
Декан Фэрис ушла. Профессор велел им отправляться в башню отделения философии, но Кидан его не слушала.
Снова этот звук – тихий, знакомый гул.
Словно женское пение.
Ее внимание привлекла чаша. Может, стекло вибрирует? Кидан поразила ее форма – почти овальная, но не совсем. В учебнике по деконструкции объектов было написано, что все предметы говорят друг с другом: стекло когда-то было песком, песок – землей, а в земле есть следы металла.
Она подняла палец и провела по неестественно гладкому стеклу, по надписи на дне, пытаясь разобрать слова.
Перед Кидан возник профессор Андреас и схватил ее за руку. Она отскочила, но он держал крепко.
– Мы закончили. – Его древние глаза пристально осмотрели Кидан, задержавшись на руке.
Хватка была ужасающе сильной. По спине Кидан пробежал холодок. Она почувствовала, как застыли Слен и Юсеф.
– Не стоит столь опрометчиво трогать вещи, Кидан. – В черных глазах мелькнула красная точка.
Он впервые назвал ее по имени. И как ни странно, голос был не холодным, а полным предостережения – так отец велит ребенку не соваться в темный лес.
Хватка профессора почти причиняла боль, и Кидан тянула, пока он не отпустил.
– Встретимся в башне, – сказал он. – Со всеми вами.
Кидан попыталась стряхнуть его пристальный взгляд и ушла, забыв про пение чаши.
Когда они вернулись в мрачную башню, древнее лицо профессора было крайне серьезным.
– Итак, наше последнее занятие. Третий урок по овладению законами. Закон дома нельзя изменить, не нарушив.
Кидан записала эти слова, перечитала их и нахмурилась. Она ждала дальнейших объяснений.