Сузеньос цеплялся за жизнь, принимая кулак за кулаком, и внутри все кричало от боли – и тогда он снова почувствовал ее, идущую к нему на краю смерти.
Он не убьет тебя, – заверила она легким голосом, и он почувствовал аромат роз.Ты не умрешь.
Как и всегда, он ей верил.
54 Кидан
З олотые нити на груди Самсона росли с каждым часом истязаний Сузеньоса. Кидан пыталась заглушить его боль, так похожую на пытки в обсерватории, и обедала с Самсоном в тишине.
Обычно Кидан избегала столовой. Эта комната осталась с прежних времен, предназначенная для большой семьи, которой больше не существовало. Все пространство занимали два огромных стола, красный и белый – для ангелов и дьяволов. За белым столом стояло пять стульев, а на нем – пять чашек, и на каждой из пяти тарелок значилось имя. Кайс Давит. Йодит Адане. Силия Адане. Махлет Адане. Аман Йисак.
Самсон устроился за красным столом, а Кидан – на его противоположном конце. Здесь стояло пятнадцать стульев, пятнадцать металлических кубков и ни одной тарелки. Имена на кубках были древнее: Рут. Дарик. Бениам. Сузеньос. Кидан глянула на кубок Сузеньоса и представила, как он сидит среди остальных, смеется и пьет. Среди дранаиков, которые поклялись в верности ее семье. А потом он их всех убил.
Приготовленное ею мясо было безвкусным, и она вспомнила сига ват со специями от Этете.
Кидан боялась торопить события, но начинала терять терпение. Она не могла спокойно спать, пока Сузеньос томится в подвале. Не могла выбросить из головы его стоны.
Медленно пережевав кусок стейка, она спросила:
– Куда ты все время уходишь?
Самсон опустил вилку и посмотрел на нее. Ее пальцы под скатертью продолжали рисовать пятиугольник – символ доверия, – наполняя комнату сверкающим золотом. Маленькие искорки опустились Самсону на плечо, проникая внутрь.
Он махнул рукой, жестом подзывая ее к себе. Кидан отодвинула стул и встала. Его прищуренные глаза впервые скользнули по ее телу. На ней было платье, обнажающее руки и шею. Для удобства доступа.
Самсон быстро поднялся на ноги и запрокинул ее шею. У Кидан заколотилось сердце. Он наконец нацелился на шею. Острые как бритва клыки встретились с ее горлом. Желания Самсона были физически ощутимы, удушливы. Он представлял себя в роли императора: как он стоит перед двором Сузеньоса и держит в руках самые желанные ими сокровища – три артефакта… И девушку с оленьей кожей и заливистым смехом, с кольцом на пальце.
Талау.
Сцена сменилась изображением Самсона в одиночестве. С артефактами. Знаменитые мечи, серебряные и длинные, были подобны поверхности воды – один взмах мог рассечь тончайший волос ребенка. Самсон пытался их сломать. Согласно мифам, тот, кто сломает все три артефакта, станет Мудрецом. И все же… Даже сверхъестественная сила не справлялась. Он упорно напрягал каждый мускул. Когда это не сработало, Самсон обратился к огню. Но никакой жар не мог расплавить мечи. Даже когда он бросил их в вулканический пепел, они вернулись нетронутыми.