12 Кидан
К идан Адане не обманывалась красотой университета Укслей.
Кампус сверкал – потоки воды сбегали по старым камням, превращая их в зеркальное стекло. Башня отделения философии недаром всегда была мокрой от дождя, словно смывая с себя кровь студентов. Черная фигура на шпиле исчезла в разбухших облаках, но ее сгорбленные плечи угадывались безошибочно. Кидан чувствовала то же самое. Погребенная под тяжестью своих поступков, она вспоминала две жизни, которыми помогла накормить это прожорливое заведение. Она поправила шарф, пытаясь спрятать уши от пронзительного холода. Шарф по-прежнему пах персиками. Как Рамин. Она полезла в карман и нащупала дневник Джи Кея. Кидан почувствовала укол совести, но ей нравилось носить с собой шарф и дневник как напоминания о Рамин и Джи Кее – словно она взяла их с собой в первый день занятий, вместе с идущими рядом Слен и Юсефом. В память об их изначальной компании.
На мгновение Кидан представила, как огонь, запертый в фонарных столбах со львами, разгорается, стекает, словно лава, и ползет по коридорам в Большую библиотеку, в здания вампиров, очищая место от всех страданий.
Убить все зло.
Искоренить все зло.
В глубине души Кидан пылала желанием ответить на древний зов – что-то глубоко внутри ждало пробуждения, ведь она создана очистить этот мир отчего-то .
Но от чего?
Однажды Кидан уже неверно истолковала послание. Считала себя великим злом, которое следует уничтожить – а потом Укслей открыл позолоченные ворота, поклоняясь убийцам вроде нее. Но если она стоит спасения, что должно умереть? Что-то точно должно, потому что Кидан по-прежнему не свободна. Да, цепь вокруг лодыжки ослаблена, но нечто удерживает ее на земле. Сжимает грудь, словно обруч.
Она должна что-то уничтожить.
И она активно это искала.
Юсеф натянул на уши теплую шерстяную шапку, с явным подозрением разглядывая каждого проходившего мимо ученика.
– Прекрати, – пробормотала Слен, дыша в большой воротник.
– Как? – прошептал он. Из стакана в его руке пахло миндалем и горячим шоколадом. – Членом «Тринадцатых» может оказаться любой. Мы крепко влипли.
Кидан не хотела соглашаться и усиливать тревогу. Сражаясь с Самсоном и сестрой, она почти забыла про другую угрозу. Вместо этого она спросила:
– Как твой отец?
Юсеф замер и почесал щеку.
– Э-э, не навещал его. Я часто прихожу в Драстфорт, но не решаюсь зайти. – Он выдохнул. – Что сказать? «Привет, пап, я всю жизнь считал тебя хладнокровным убийцей и игнорировал твои письма, но теперь, когда я сам убил человека, я, кажется, понял. Знаю, дело в чертовом университете…»