Как и тень улыбки на его губах.
22 Кидан
В хриплом голосе Самсона скрипел песок.
– Мелкие обиды дают мимолетное удовлетворение, но оно слишком быстро исчезает.
Он предстал перед ней – высокая тень, сотканная из металла и ярости.
– Я тебя слышал, – продолжил он, и его голос дрогнул. – Когда ты говорила с Джун. Сколько в тебе таится боли.
Значит, он наблюдал.
Кидан смерила его взглядом – от изуродованного лица до начищенных ботинок – и сказала:
– Отвали.
Его улыбка расползалась медленно, изгибаясь, словно змея.
– Как ты думаешь, зачем я привел Джун? Зная, что она с тобой сделала.
– Потому что отчаянно жаждешь внимания. Так сказал Сузеньос.
Его улыбка переросла в угрожающее рычание, а рука сжалась в кулак. Кидан осторожно отступила, бросив взгляд на студентов, болтающих в конце коридора. Он же не наделает глупостей на людях, правда?
Самсон отвернулся, обращаясь к зданию. Так-то лучше. От его взгляда чесалась кожа.
– Когда твоя приемная мать сообщила, где вы живете, я захотел, чтобы Дом Адане унаследовали близнецы, – сказал он, и она навострила уши. – Но Джун настояла, чтобы мы забрали ее одну. Прямо умоляла, правда. В ее глазах было почти отчаянное желание исчезнуть. Я не хотел вас разлучать, но она желала свободы. Желала сбежать.
Пальцы Кидан сжимались и разжимались, ее решимость иссякла. Сколько раз она сможет услышать это, прежде чем сломается?
– А ты выместила боль на приемной матери и сожгла ее заживо.
Кидан вздрогнула, охваченная чувством вины.
– Да-да, я знаю, – продолжил он с улыбкой. – Но милая Джун – нет. Потому что ее единственной просьбой было, чтобы я никогда не упоминал тебя и – как ее там звали? Маму Аноэт. Она хотела все забыть.
Кидан стиснула зубы. Он явно наслаждался происходящим. Нельзя показывать, что она вот-вот закричит – Кидан не желала доставлять ему подобного удовольствия.
Его взгляд метнулся к ее сжатой в кулак руке.
– Я помогу тебе наказать Джун.
Кидан замерла, сомневаясь, что правильно расслышала.
– Я думала, она с тобой, – сказала она с притворным спокойствием.
– Да. Честно говоря, она моя любимица.
Он повернулся к лужайке. Студенты сидели по краям, согнувшись над книгами, пока другие лежали на траве, подперев головы.
– Но любой, кто бросил семью, должен быть наказан. Это мое единственное правило, и даже Джун не исключение.
Судя по блеску беззвездных глаз, он говорил правду. И все же Кидан было неприятно слышать, как он говорит о ее сестре – с гневом или с любовью. Она вообще не хотела, чтобы он упоминал Джун.
– Потеря сестры, – сказал он, пристально посмотрев ей в глаза, – совсем другая боль.