Кидан вспомнила рассказ Сузеньоса. Как в его пятнадцатый день рождения сестру его друга убили мародеры, и они отправились в погоню, чтобы отомстить. Теперь она не сомневалась – он говорил о Самсоне.
Взгляд Самсона скользнул мимо нее, к Сузеньосу и Инико, идущим по мощеной дорожке к черным железным воротам зданий Южного Соста. Кидан выпрямилась, сделала шаг вперед и остановилась.
Получил ли он ее сообщение? Почему не отвечает?
Лицо Самсона мгновенно исказилось багровой яростью.
– Их беззаботность сводит с ума.
Речь шла не о ней или Джун.
«Брошенный» – он был жертвой этого слова, как и она.
Кидан почувствовала какую-то гнетущую тяжесть. Она не хотела понимать ненависть Самсона, хотя сейчас он говорил с ней на одном языке, плавал в таком же яростном вареве.
Его взгляд метнулся к ней, почти с кровожадностью.
– Скажи, что причинит ему наибольшую боль, и я скажу, как причинить боль Джун.
Между ними вдруг возникло что-то зловещее и отвратительное.
«Что ты делаешь?» Кидан отогнала чары Самсона. Она уже собиралась уйти, но какой-то нежный и тихий звук заставил ее остановиться. Ее сестра и Кара Умил: их смех в конце коридора прорезал пространство, словно задорная песня. Попытка ее унизить провалилась.
Сокрытая тенью, Кидан наблюдала.
Голос Самсона раздался у ее уха.
– Больно, правда? – прошептал он. – Видеть, как она улыбается? Это тонкая грань. Ты не желаешь ей смерти, потому что отчасти нуждаешься в ее существовании, но тебе нужно, чтобы она познала твою боль. Потому что, пока она не познает, покоя не будет.
Кидан надеялась, что выражение ее лица не выдаст, насколько точно он описал ее мысли. Пальцы задвигались, рисуя на бедре квадрат, но боялась она не его, а себя. Если Кидан к нему прислушается, то переступит черту.
Прикусив изнутри щеку, она оттолкнула Самсона и пошла прочь.
– Ладно. Начнем с меня, наследница, – крикнул он ей вслед, кружась на месте от чрезмерного возбуждения.
Кидан заставляла себя идти, но резкий хохот сестры был совсем близко. Окружал ее. Издевался над ней. Она замедлила шаг.
Самсон заурчал, как довольный добычей волк. Она сдалась.
– Уорд.
Она обернулась, подняв брови. Лицо горело от ненависти.
– За последний год я много раз видел, как плачет Джун. Оплакивает больных, раненых, мертвых. Но я никогда не видел ее такой сломленной, как после похищения Уорда. Она не ела, не говорила. В ее глазах читался истинный ужас. Мы не смогли его найти. И она каким-то образом отправилась в логово отщепенцев сама, чтобы его спасти. И вышла оттуда невредимой. – Он нахмурился, словно не мог поверить. – Уорд дает ей силу, и мне сложно это понять, но у них сильная связь. Я привел его в Укслей только ради нее – иначе она не пошла бы.