– Пусть решение примет дом, – сказал он, направившись к крыльцу.
Кидан медленно повернулась.
– Что?
– Пойдем.
Она в замешательстве последовала за ним. На пороге Сузеньос глубоко вздохнул, словно перед прыжком в холодную воду, а потом напряженно зашагал по коридору. Кидан пришлось ускориться, чтобы не отставать. На этот раз Сузеньос не повел ее в обсерваторию, чтобы утонуть в общей боли; вместо этого он повернул к коридору, ведущему в сад. Но они не вышли наружу, как она ожидала.
Сузеньос остановился возле узкой двери – настолько маленькой, что раньше Кидан никогда не обращала на нее внимания. Внутри хранились ведра, метлы, швабры и моющее средство.
– Если мы чувствуем боль в одной и той же комнате, то у радости должен быть свой уголок, – сказал Сузеньос. – А радости свойственно развязывать языки.
Кидан посмотрела в его сияющие глаза и поморщилась.
– Это чулан для метел.
К ее удивлению, глаза Сузеньоса засияли. Карие. Ни следа недавнего жгучего голода. Когти и клыки тоже исчезли. Возможно, Кидан впервые ясно увидела разницу между Йосом-человеком и Сузеньосом-вампиром. Они действительно казались двумя разными людьми.
– Пожалуйста, немного доверия. После тебя.
Кидан не сдвинулась с места.
Радость? В чулане для метел?
– Думаешь, я так обрадуюсь, что расскажу все свои секреты? – медленно спросила она, пытаясь понять.
– Может быть.
– Почему ты так долго ждал?
Она встретилась взглядом с его темными глазами.
– Потому что я не знаю, как это на меня повлияет.
Кидан сглотнула, ее ладони промокли.
– Я думала, ты избегаешь дом Адане любой ценой.
– Да. Каждая комната в этом доме – словно раскаленная адская печь. А в обсерватории можно утонуть на несколько часов.
Глаза Кидан расширились, когда ожили знакомые черные лозы. Неужели он снова думает о Лусидио?
– Но я хочу испытать себя. И мне интересно, есть ли безопасное убежище. Уголок этого дома, который не был отравлен. Где можно чувствовать что-то, кроме боли, когда я в таком состоянии.
Когда он человек.
– Почему бы и нет, – сказала Кидан.
Его полные губы растянулись в улыбке.
– Давай выясним?
Кидан настороженно оглядела темные очертания швабр в ведрах. После всех боли и гнева, приумноженных этим домом, радость не должна вызывать опасений. Что они могут сделать? Засмеять друг друга до смерти? Признаться в секретах? Звучит глупо. Сузеньос с вызовом поднял бровь, дожидаясь ответа. Кидан стиснула зубы и зашла в душную комнату.
25 Кидан
С узеньос захлопнул дверь, и они остались внутри. В самой крошечной комнате дома было тесно. Если бы Кидан вытянула руки, кончики ее пальцев коснулись бы противоположных стен. Они стояли друг перед другом и ничего не могли сделать, не соприкоснувшись. Его запах ошеломил Кидан. Она старалась не вдыхать глубоко.