У акторов не бывает шрамов. И если следы когтей на Сузеньосе что-то значат, возможно, эти шрамы тоже?
– Джун, – нахмурилась она, – ты помнишь, откуда у нас эти шрамы?
Рука Джун потянулась к браслету, задержалась там на мгновение и упала.
– Нет.
Кидан кивнула и направилась прочь.
– Пойду к Сузеньосу.
Джун медленно кивнула. Кидан шла по отполированным плитам к Сузеньосу и размышляла, почему ее сестра так занервничала – словно лгала.
69 Джун
С тех пор, как Джун исполнилось пять, она перемещалась между двумя мирами.
В одном она бодрствовала, там жили ее сестра и Мама Аноэт. Другой – она остроумно называла его Травянистой страной – появлялся, когда она засыпала.
В это место не мог проникнуть никто, кроме Джун.
Хотя нет. «Проникнуть» – не то слово. У Джун не было выбора. Ее каждый день затаскивали туда, словно марионетку на ниточке – вырывали из реального мира и сбрасывали с голубого неба в бескрайнее зеленое поле.
Беспощадно зеленое, за исключением высокой каменной колонны посередине.
Вскоре после ухода Кидан веки Джун отяжелели. Она не успела достать пузырек с нюхательной солью и отключилась. Ее глаза открылись в ином мире – она лежала среди сочной травы высотой по колено. Кожа Джун больше не раздражалась от острых краев растения.
Она застонала и села.
В нескольких шагах, на расчищенной площадке, лежали на плоском камне открытая книга и ручка. Колонну хаотично покрывали символы. Треугольники. Квадраты. Круги. Они переплетались, образуя новые фигуры, рассказывая истории, старые легенды.
Обычно Джун садилась перед символами, брала ручку и готовилась писать. Но сегодня она встала, сжала кулаки и направилась к колонне, запрокинув голову.
– Ты обещал подарить мне одну ночь! – крикнула она.
Ее слова разнеслись по просторам.
– Твое обучение должно продолжиться. Ты еще многого не знаешь, – прогремел с небес могучий голос.
По крайней мере, раньше Джун считала его ангелом.
– Одну ночь! – крикнула Джун мужчине, балансирующему на высокой колонне и одетому в плотный хлопковый наряд, габи.
Второй по могуществу из когда-либо живущих. Создатель Трех Запретов и личного ада Джун.
Последний Мудрец.
Он скрестил перед собой ноги, на его лице бушевала безмолвная буря.
– У нас мало времени.
Время.
Опять.
Джун раздраженно отвернулась. Ее красивый наряд исчез, сменившись традиционной одеждой народа Амхара – расшитый кемис ее предков ниспадал с плеч до лодыжек, стянутый широким поясом на талии.
– Давай, Деста, – приказал Последний Мудрец древним, могучим голосом.
– Это не мое имя, – бросила Джун.
– Ты заслужишь еще много имен. Но твоя мать назвала тебя Дестой, а потому и я называю тебя Дестой. Она изменила имя, лишь чтобы спрятать тебя.