Деста!
Предостережение Последнего Мудреца прорвалось наружу, но Джун быстро установила ментальный щит. Во время бодрствования ему до нее не добраться – если только она не позволит.
Ее медовые глаза в зеркале были влажными, но решительными. Она устала бояться. Устала слушать приказы.
Да, Джун возвеличит свою сестру как Мудреца и будет сражаться с ней рядом. А если ничего не выйдет, умрет от ее руки.
Самсон, я никогда не хотела ничего подобного. Мне невыносимы твои страдания. Уорд освободит тебя и отведет в дом цвета слоновой кости, где мы бывали. Помнишь? Там умер актор Нефрази. И когда я плакала, потому что не смогла его спасти, я видела и твои слезы. Лишь мельком, но теперь я не сомневаюсь. Знаю, ты зол. Ты всегда злишься. Но еще я знаю – ты искренне заботишься о Нефрази. Уорд запрет тебя в доме цвета слоновой кости, и пожалуйста, не пытайся с ним драться. Ты проиграешь. Жди меня там. Я слушалась тебя во всем с той ночи, как ты появился в моем саду, и будет справедливо, если теперь ты послушаешь меня. Я знаю, чего ты хочешь. Знаю, ты хочешь вернуть Талау, и ты ее вернешь. Я принесу тебе маску. А ты отдашь мне мечи. Я помогу тебе разорвать запреты. С любовью, Джун
70 Кидан
К идан наблюдала, как Сузеньос беседует в тронном зале с Нефрази. Как минимум три десятка дранаиков столпились вокруг него, широко улыбаясь и хлопая по плечу.
Он рассмеялся, и звук радостными волнами прокатился по высокому потолку. Его черты стали особенно прекрасными, а движения – легкими, почти беззаботными. Кидан не знала, когда это началось, но его радость передавалась ей. Она просто смотрела на него и улыбалась шутке, которую даже не слышала.
Это было очень тревожно и… приятно. Ее эмоции менялись и усиливались от изгиба его губ или жаркого взгляда – почти как в доме Адане.
Сузеньос прервал беседу, обернулся и увидел ее у двери.
Он просиял, и Кидан охватило волнение. Он что-то сказал своим людям – они кивнули, с любопытством посмотрели на нее и ушли. В отличие от предыдущей группы, казалось, они не желали ей смерти. Через некоторое время зал опустел, и, когда стихли последние шаги, Кидан и Сузеньос остались вдвоем.
Уединение с ним сулило опасность. Каждый раз, когда она понимала, что ничто не мешает ей к нему прикоснуться, в ее теле словно щелкал переключатель. Поцеловать его – очень осторожно, чтобы не умереть. Эти возможности опьяняли. Их собственный секрет.
Сузеньос снял окровавленную рубашку и подошел к Кидан. Он вытер ей щеку. Кидан удивленно моргнула: все мысли разом покинули ее голову.
Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: он стирает брызги крови. Крови Самсона.