– Кто? – требовал ответа Михаил Темо. – Кто их лидер?
Кидан тоже хотела знать.
– Они предпочитают хранить анонимность.
На одном конце стола пронеслась волна возмущения – послышались крики и удары кулаков – в то время как Аджтафы, Мэкэри и Деларусы сидели с жадным, самодовольным видом.
– Итак, послушаем? – Юсра Умил махнула морщинистой рукой.
Декан подняла предложение.
Кидан затаила дыхание, почему-то волнуясь. Когда-то похожая стопка бумаг изменила ей жизнь. Декан Фэрис вручила Кидан завещание родителей, назначившее Сузеньоса наследником. Остро ощущался тошнотворный привкус предательства. И Кидан снова чувствовала, как он подступает к горлу, словно гниль.
Декан Фэрис начала читать.
8 Кидан
–«Т ринадцатые» не желают разрушить всеобщий закон Укслея и оставить его без защиты. Мы хотим лишить Дома-основатели безграничной, неудержимой власти. – Голос декана звучал на удивление невозмутимо. – Срединным Домам Фэрисов и Адане позволено принимать любые законы, а на пограничные Дома наложены ограничения. Вопиющая несправедливость. «Тринадцатые» требуют сделать деканство доступным для всех домов – как и срединную позицию. Мы считаем, только декан должен иметь доступ к таким полномочиям. «Тринадцатые» требуют немедленного отстранения Дома Адане от срединной позиции в Укслее. Сейчас там нет ни декана, ни магистра – поэтому он должен стать пограничным домом.
Услышанное обрушилось на Кидан, словно кулак – стремительно и безжалостно.
Резкий вдох. Ушла секунда, прежде чем Кидан поняла: этот звук произнесла она. Тело отреагировало прежде, чем разум успел осознать последствия.
Ей на плечо легла нежная рука, подарив тепло. Прогнала океанский рев и заставила почувствовать под собой стол и стул.
Сузеньос. Его бессмертие. Джи Кей. Джун. Ее четыре закона. Все разваливалось.
Он быстро убрал руку, но этого оказалось достаточно, чтобы Кидан пришла в себя. Темные глаза Юсефа были широко раскрыты. Слен внимательно слушала декана, взгляд Юсефа почти сиял. У Кидан внутри все сжалось. Амбиции Слен – зверь в клетке, жаждущий искушения, от которого не в силах отказаться. Но она уже выбирала Кидан. Выбирала воскресить Джи Кея после убийства. Слен снова встанет на ее сторону. Проблема в остальных.
Восторг на широком лице Аджтафа был невыносим. Он напоминал сына: светло-коричневая кожа и мягкие зеленые глаза, но без теплоты, как у Рамин.
Кидан опустила кулак, ее лицо вспыхнуло. Кровь со стола брызнула по сторонам.
– Так нельзя. Мне нужно установить законы в моем доме.
Декан бросила на нее резкий взгляд.
– Каждый в Укслее хочет установить собственный закон, но мы здесь не потакаем личной жадности. В нашем сообществе должны быть пограничные Дома и сильные срединные Дома.