– Я хочу его.
– Кидан.
– Ты убил его, верно? – настаивала она.
Сузеньос не колебался. Вдоль его челюсти пролегла длинная складка.
– Да.
– Тогда скажи, где его сердце.
Кидан вздрогнула, и взгляд Сузеньоса упал на ее дрожащий палец, невольно рисующий символы на бедре. Его рука дернулась, но остановилась. Они смотрели на свои руки, в нескольких сантиметрах друг от друга. Одна – неистовая, коричневая, как земля, а другая – неподвижная, как смерть, почти ониксовая. Она видела, как его длинные пальцы тянутся к зазубренному клинку или к перу. Как его переполняет желание выплеснуть навязчивые слова или кровь. И прямо сейчас, на мгновение, он также потянулся к ней. Словно инстинктивно, словно она принадлежала ему. Она всегда хотела быть частью чьего-то инстинкта, подсознания. Пустить надежные корни. Но она не могла стать частью Сузеньоса. По крайней мере, безопасно. Чтобы он не забрал у нее гораздо больше.
– Йос, – сказала Кидан уже тверже. – Мне нужно знать.
Сузеньос пристально всмотрелся в ее зрачки – возможно, надеясь, что она передумает, – а потом сказал:
– Под домом Адане. Я закопал его сердце под столовой.
Ее рот открылся от изумления. Ну конечно.
Что он когда-то сказал о Самсоне? Мы вырвем его сердце и закопаем под нашим домом.
– Аджоа Пиран. – Это имя даже звучало ядовито. – Она приказала ему это сделать?
– Суд признал ее невиновной. Я не знаю мотивов Дарика.
Кидан посмотрела ему в глаза и увидела только правду. Она кивнула, опустив плечи.
– Почему?
– Жадность. – Голос Сузеньоса звенел от ярости. – Ходили слухи. Кто-то их предал. Говорили, Дом Адане обнаружил поселение Последнего Мудреца в Аксуме, и Укслей обратился против твоих родителей. На них напали собственные вампиры. К счастью, Бог дал нам День Коссии, чтобы разобраться с недостойными.
Кидан вытаращила глаза, вспомнив список жертв Сузеньоса, обнаруженный в библиотеке в прошлом семестре. Как он заслужил прозвище Дикий Сузеньос. Почему стал единственным дранаиком, оставшимся в Доме Адане.
– Ты убил их… одного за другим.
В зрачках Сузеньоса не было жалости – один из твистов закрыл его глаз, словно смертоносный клинок.
– Конечно.
В такие моменты Кидан казалось, что никто в мире не понимает ее так, как он. Она бы сделала то же самое. Сделала то же самое для Джун. Убила любого, кто предаст семью.
И все же Кидан знала: это не единственный его мотив.
Отсутствие других дранаиков означает отсутствие соперников на пути к артефакту-маске. Кидан не винила его за скрытые мотивы, но хотела понимать, что первично: преданность Дому Адане или артефакты Мудреца.