Острая боль пронзила шею, и Кидан ахнула.
Это не просто укол, чтобы выпустить кровь. Его клыки вонзились глубже, полные настойчивого желания. Застонав от удовольствия, он обрушился на нее всем весом. Скоро они потеряются в воспоминаниях друг о друге, но они не одни.
«Они не одни, и он не просил разрешения».
Этих мыслей оказалось достаточно, чтобы пробудить в ней немного здравого смысла.
– Подожди, подожди. – Кидан быстро похлопала по нему рукой, ее голос срывался.
Сузеньос отстранился, Кидан вздрогнула и схватилась за шею. Он пристально разглядывал ее широко раскрытые глаза и вздымающуюся грудь. Ее щеки горели, пылая под его ладонью.
Когда кумар рассеялся, Сузеньос выглядел удивленным и немного потерянным. Кидан никогда его таким не видела. Растрепанным, готовым наплевать на правила Укслея. Но главное – он всегда просил позволения на ее кровь.
Что-то не так.
Кидан протянула руку и коснулась его плеча. Быстрый, словно гадюка, он схватил ее за запястье и резко остановил. Зловещие черные когти вырвались наружу, впиваясь в кожу. У Кидан екнуло сердце. Пылающие глаза встретилась с ее взглядом, и от их ярости в жилах застыла кровь.
Казалось, Сузеньос хотел ее сожрать… Его когти появлялись лишь в крайних случаях. Пульс забился в знакомом ритме. На несколько секунд ее пронзил острый страх, посетила давняя потребность уничтожить всех вампиров за злобную сущность – а потом, постепенно, она с нежностью вспомнила добрые дела, которые он делал со столь чудовищным лицом. Обнимал ее в ванной Аровы, спасая от нее самой.
Его рука сомкнулась на месте браслета-бабочки. Когда-то смерть целовала ее запястье – пока Сузеньос не снял его.
Так она поняла, что он не причинит ей вреда.
– Йос, – тихо сказала она. – Отпусти.
Ее голос смог прорваться к нему, растворить голодную страсть в реальности. Он отпустил ее. Она ждала, что он заговорит. Но Сузеньос только смотрел на нее растерянным взглядом – и тогда Кидан быстро собрала книги, в том числе «Асерактию».
– Пойдем, – сказала она.
Он кивнул. Кидан вышла, игнорируя шепот студентов. Его шаги раздавались за спиной.
Некоторое время они шли тихо. Ночь наполняли прохлада и тишина. Дом Адане ждал их без света – спящий гигант, который проснулся, только когда они вошли.
Сузеньос остановился перед крыльцом. Ботинок не было. Штаны перепачкались в траве. Казалось, прогулка сделала свое дело. Он выглядел прежним, более собранным.
Он пришел из своих покоев? Скорее всего – поэтому и не надел обувь. Он проследил за ее взглядом и, наконец, заговорил.
– Меня ранили. Нужно было немного крови. Прости, птичка. Не хотел тебя напугать.