Кидан увидела все это в резких, обрывочных вспышках. За десятилетия Самсон пытался сломать артефакты всеми возможными способами. Это оказалось невозможно.
Его страх был ядовитым драконом, и желание победить наполняло каждый сантиметр его тела.
Когда он отпустил ее, Кидан села в кресло и медленно вернулась в реальность. Самсон пристально на нее смотрел.
Она потерла маленькие проколы на шее, пытаясь осознать увиденное. Не местонахождение Нефрази или артефакта, а нечто еще более запутанное.
– Ты… не можешь сломать мечи, да? – сказала она. – Ты боишься, что спустя столько лет, даже если ты соберешь все артефакты, у тебя не получится их сломать.
Самсон молчал, продолжая разглядывать ее с недоумением и гневом. Кидан неловко поерзала на месте. До нее быстро дошло: видимо, Самсон увидел ее желания. Что же он увидел?
– Я чувствую в тебе его вкус. – Его глаза сузились. – Ты хочешь освободить его.
Проклятье.
– Он спас меня. Однажды. – Она взяла себя в руки и выбрала честность. – Я чувствую, что я у него в долгу.
– В его духе. Выбирать, кто достоин жить, а кто нет. Играть в бога. Если он спас тебя, значит, это ему ничего не стоило.
Нити доверия дрогнули, но не исчезли, и она рискнула.
– Что с ней произошло? С Талаой.
Его лицо исказилось от боли.
– Он убил ее.
– Что?
В глазах Самсона бушевала чистая ненависть – Кидан невольно вжалась в спинку кресла.
– Наследница, ты знаешь, каково это – потерять единственного человека, который тебя понимал? Без нее в мире не осталось света. Не может быть больше никакого света. Никакого смеха. И как только я стану Мудрецом, я покажу миру истинную тьму.
Кидан не выдыхала, пока он не надел пальто, не взглянул на часы и не сказал:
– Мне нужно встретиться с вашим дурацким профессором. Не спускайся вниз.
Самсон вышел из дома. Над головой Кидан замелькал свет, и стены предостерегающе содрогнулись вместе с ее сердцем. Она никогда не видела столь абсолютной погибели и ненависти в чьей-то душе. Столь самоотверженного стремления к возмездию.
Кидан вскочила на ноги, схватила миску с водой и направилась к Сузеньосу. Она попыталась прогнать холод от слов Самсона, но он преследовал, пронзая до костей. Она представила мир, подчиненный правилам и законам нового Мудреца. Выбор между спасением и уничтожением на чьей-то ладони – это ужасало. Восхищало.
Инико и Тадж должны были находиться где-то поблизости и следить за Самсоном – поэтому она держала телефон под рукой.
Она открыла подвал и подошла к Сузеньосу. Он читал в углу «Безумных любовников» при свете тусклой лампочки и делал какие-то заметки на полях. Кидан слегка улыбнулась. Их окружил тихий гул, словно песнь сирены.