Сузеньос перепрыгнул через перила, беззвучно приземлившись. На его темных руках вздулись зеленые вены.
Голос Кидан дрожал вместе с лампочкой над ее головой. Покачиваясь, но крепко держась.
– Это не ты. Не ты.
Он наклонил голову, криво ухмыльнувшись.
Когда Кидан снова осмелилась к нему прикоснуться, он схватил и вывернул ее запястье. Она закричала.
– Йос, это я!
Он оттолкнул ее, на этот раз под всеобщие протесты и крики.
Ее освободили сильные руки Таджа.
– Какая муха тебя укусила? – бросил Тадж.
– Прошу прощения? – угрожающе переспросил Сузеньос. В его голосе промелькнула тьма.
Кидан выступила вперед.
– Кто я?
Ее голос дрожал от страха перед ответом.
Неужели дом заставил его забыть ее?
Он склонил голову.
– Кидан Адане.
Ее имя в его устах… она закрыла глаза. Слава богу. Он ее помнит.
– Дочь Махлет и Амана, девушка, которая отобрала мое законное наследство и на несколько месяцев украла мое бессмертие, а потом отдала артефакт.
Она вытаращила глаза.
– Что… нет! Кто я длятебя ?
Кидан схватила его за руки, и он опять зашипел. Она не могла не прикасаться – слова не работали, и она надеялась, что ему напомнят ее руки.
Но он только сжал зубы.
Джун закрыла рот рукой, в ее глазах мелькнул ужас.
– Кидан… он…
Инико молча рассматривала Сузеньоса, отмечая перемены.
«Достучись до него. Достучись!»
Тадж крикнул:
– Если ты снова причинишь ей боль, клянусь…
– Закончи это предложение, и останешься без языка.
Гнев Сузеньоса сверкнул, словно кнут.
Тадж моргнул, открыв от изумления рот.
– Инико, – рявкнул Сузеньос. – Если она прикоснется ко мне опять, сломай ей ноги.
Прежде чем Кидан успела осознать услышанное, ее подбросило в воздух. Пока она не врезалась в чью-то грудь, остановившую падение. Инико.
Сузеньос не оглянулся – он молниеносно исчез, и по всему дому разлетелось эхо хлопнувшей двери.
Кидан вскочила на ноги.
Инико преградила ей путь.
– Отойди с…
– Хватит, – рявкнула Инико, впервые продемонстрировав истинные эмоции. –Хватит.
Кидан отшатнулась. Лицо Таджа исказилось от той же боли, той же потери.
Нет. Нет.
Кидан отвернулась от них и обратилась к дому, с решимостью глядя на свои ладони.
– Если я хлопну в ладоши, Сузеньос снова станет таким, как был.
Слова начали появляться, но растаяли, не успев сформироваться в закон.
Нет.
– Если я хлопну в ладоши, Сузеньос вернется ко мне, – сказала она громче.
Снова неудача.
«Хозяин дома не может установить новый закон, чтобы исправить последствия нарушенного».
Лицо Таджа окончательно ее добило. Смятение медленно растворилось в ошеломляющем осознании, и его карие глаза наполнились невыносимой безысходностью.