Я ждала сигнала, о котором мы условились.
И дождалась!
На стене деревянного форта, возведенного на Зубе Нарвала, загорелся факел. И начал мигать. Тот, кто держал его в руке, то открывал, то закрывал огонь своим щитом.
А я считала.
Один… Два… Три…
– Сколько? – не выдержал Магни, у которого было неважно с арифметикой. – Сколько наших доплыло?
– Да погоди ты! – рявкнул Тормод. – Собьешь дроттнинг со счета…
Факел на стене Зуба Нарвала погас. И больше не зажегся.
– Девятнадцать, – произнесла я упавшим голосом. – Три человека не доплыли…
– Это был великий подвиг! – торжественно произнес Тормод. – Трое наших воинов сейчас уже усаживаются за пиршественные столы в чертоге О́дина.
Я кивнула, закусив губу…
Проклятое воображение услужливо нарисовало мне картинку, как мой Рагнар, улыбаясь, садится на длинную лавку среди героев-эйнхериев, которые, смеясь, хлопают его по плечу и поднимают кубки, славя подвиг моего мужа.
– Всеотец, не забирай его у меня… – еле слышно прошептала я. – Прошу… Он нужен нашему сыну… И мне…
– Огонек! – внезапно заорал Магни. – Еще кто-то из наших доплыл до Зуба Нарвала!
– Благодарю тебя, О́дин, – прошептала я, чувствуя, как по моим щекам текут слезы. Ибо женское чутье подсказало мне, кто еще из наших смог спастись в эту страшную ночь…
И я очень надеялась, что оно не ошиблось…
Глава 47
– Твой сын плачет, моя королева. Он хочет есть.
– Да, Далия, конечно, иду…
Я почти всю ночь простояла, вглядываясь в темноту, раскинувшуюся между фортом и крепостной стеной, но больше ничего не увидела. А потом пришла моя подруга-служанка и напомнила мне, что я не только королева и жена, но еще и мать…
Фридлейв аж порыкивал, жадно глотая молоко. При этом в свете ночника мне показалось, что его глаза поблескивают несвойственным для человека янтарным светом, словно у волка.
А еще мой сын никогда не плакал. Только скулил, подвывая, отчего Далия заметно робела, хоть и знала, что мой ребенок не совсем человек.
Когда же Фридлейв насытился, я убрала грудь под одежду и протянула Далии сына, чтобы снова отправиться на стену, – но малыш протестующе заскулил. Тогда я завернула его в красную шерстяную накидку и пошла на берег. Со стены, конечно, видно дальше, но по воде лучше расходятся звуки, и если в темноте кто-то поплывет от форта, я скорее услышу плеск весел, чем увижу приближающуюся лодку или плот…
И я этот плеск услышала!
А потом и увидела, как край рассветного солнца осветил большую лодку, плывущую к Каттегату, на носу которой стоял мой Рагнар.
– Я живой, любимая! – проговорил он, спрыгивая на берег и заключая нас с Фридлейвом в объятия. – Ты же понимаешь, я не мог умереть, оставив вас без защиты в такой день!