Видя мое состояние, муж усмехнулся:
– Да, дорогая. Мать берсерка – это и плохо, и хорошо. Плохо, что быстро приходит понимание: этому ребенку материнская забота нужна лишь очень короткий промежуток времени, и ты не сможешь долго получать простое женское удовольствие, нянчась с малышом. А хорошо, что твой двухлетний сын уже сможет защитить тебя, свернув голову любому врагу.
– Или вырвав ему горло зубами, – тихо произнесла я.
– Или так, – кивнул Рагнар. – Но при этом лишь от тебя зависит, кем ты будешь его считать: чудовищем или же любимым сыном, ради которого не жалко пожертвовать даже собственной жизнью.
– Я всегда буду видеть в нем лишь своего ребенка, даже если все вокруг станут считать его чудовищем, – твердо сказала я.
Рагнар улыбнулся.
– В этом я никогда не сомневался, моя любимая Лагерта. И я каждый день не перестаю благодарить богов за то, что они послали мне такую мудрую, сильную и красивую жену…
Глава 53
Далия задернула плотный полог детской кроватки и ушла, плотно прикрыв дверь. А нас с Рагнаром обняла темная северная ночь, под сенью которой мы страстно любили друг друга, а потом уснули обнявшись, уставшие и счастливые, словно новобрачные, впервые познавшие взаимные ласки…
Но спала я недолго.
Внезапно мне показалось, будто на край нашего широкого супружеского ложа кто-то сел – осторожно, деликатно, словно опасаясь потревожить наш сон.
Я открыла глаза.
И увидела в неверном свете ночника силуэт мужчины, который и правда сидел на краю кровати и задумчиво смотрел на меня.
У него было узкое лицо, роскошные черные волосы, ниспадавшие на плечи, и глаза, казалось, светящиеся изнутри… Его фигуру скрывал плащ цвета ночи, который то расплывался, сливаясь с ночным мраком, то сгущался – и казалось, будто он соткан не из материи, а из плотных ночных облаков, что порой полностью закрывают луну, не давая ей заливать землю своим серебряным светом…
Я рванулась было к своему мечу, который по ночам всегда пристраивала рядом с кроватью… но тело меня не слушалось. Его словно окутал плотный темный туман, не дающий пошевелить даже пальцем. Мне удалось лишь приоткрыть рот и с усилием прошептать:
– Кто ты?
Человек усмехнулся.
– Я тот, кто вечно творит добро, но при этом люди считают меня воплощением обмана, хитрости и коварства. Им всегда сложно поверить в правду, которая им не нравится, и тогда они просто называют ее ложью.
При этих словах глаза ночного гостя сверкнули потусторонним белым светом, напоминающим блеск снежных вершин при свете луны, – и я сразу вспомнила, чей взгляд излучал подобное сияние…