Мы ударили по рукам, и я отметила удивленное выражение лица хёвдинга, когда я своими пальцами сжала его медвежью лапу.
– Крепкое же у тебя рукопожатие, дроттнинг, – разминая ладонь, проговорил викинг, явно не ожидавший подобного от девушки. – Прям как с медведицей поручкался.
– Ты не представляешь, насколько ты недалек от истины, – улыбнулась я.
Глава 36
Несмотря на то, что с хёвдингом Эресунна и его людьми мы обо всем договорились полюбовно, мои люди спали за стенами города посменно.
Я так приказала.
Полночи одна половина воинов дрыхнет, потом другая. Дружба с тем, кто тебя ограбил, дело, конечно, хорошее. Но когда ты вернул свое с лихвой, у побежденных может возникнуть соблазн все это забрать обратно, заодно по-тихому перерезав новых приятелей…
Но, к счастью, все обошлось, и из Эресунна мы вышли рано утром с трофеями в виде увесистого мешка с серебром и двух дюжин крепких рабов-трэллей, которых я отобрала лично из тех, что были в городе. Разумеется, хозяева живого товара смотрели на меня искоса, но я на это не обращала внимания.
Не фиг было на Скагеррак ходить.
Хотели легкой добычи? Получите тяжелые последствия.
Тут же в Эресунне я оставила двадцать марок, купив на них оружие, воинское снаряжение, дополнительную еду и две дюжины пар крепких лыж. А когда наш отряд удалился от города на приличное расстояние, я скомандовала остановку, после чего велела снять с трэллей деревянные ошейники.
Разумеется, рабы этому удивились. Искусно вырезанные ошейники были довольно неплохо продуманы анатомически и не мешали работать. Ну и зачем их снимать?
– Вы свободны, – коротко ответила я на немой вопрос трэллей. – И сейчас каждый из вас должен принять решение. Вы можете уйти куда угодно, при этом каждый из вас получит еды на два дня, щит, копье, нож и кусок телячьей кожи, где рунным письмом будет написано, что вы являетесь свободными людьми. Либо вы можете принести клятву верности мне как своей королеве, получить меч воина и продолжить путь с нами как равные с равными.
Рабы, получившие столь неожиданный и дорогой подарок, хлопали глазами и удивленно переглядывались.
– Мы не ослышались, дроттнинг? – неуверенно спросил один из них. – Если ты пошутила, то это очень жестокая шутка…
– Королева не шутит, – опередил меня Кемп. – Я и мои лучники были рабами, такими же, как вы. Но Лагерта подарила нам свободу, и теперь мы готовы сражаться под началом нашей дроттнинг хоть с самим великим змеем Йормунгандом.
– Только решайте быстрее, – попросила я. – У нас очень мало времени.
– Да чего тут решать? – усмехнулся бывший раб, потирая шею. – У меня под подбородком мозоли от ярма, как у строптивого быка. И даже с тем куском кожи, о котором ты говорила, мне в любом поселении быстро пристроят на шею новую деревяшку. Либо я просто сдохну в снежной пустыне, словно сбежавшая собака, забывшая, где ее дом. По мне, веселее умереть с мечом в руке за лихую королеву-валькирию, о которой говорят в каждом дворе, чем жить словно говорящая скотина. Дай мне меч, Лагерта, и знай, что теперь я перегрызу горло любому, кто осмелится посмотреть косо в твою сторону.