Возле ворот стояла забытая старая телега – в нее и прилетели оба раскрученных на веревках светильника, разбившиеся об деревянные борта…
Жидкое пламя почти мгновенно охватило телегу, взметнувшись вверх алыми языками, неестественно высокими и агрессивными для обычного огня.
– Так я спалила драккар данов, пришедших в мой город, чтобы уничтожить его! – выкрикнула я. – Так же без колебаний я сожгу и город тех, кто осмелился разграбить Скагеррак. Но я не хочу загонять вас в ловушку – все-таки мы долгие годы были добрыми соседями. Потому вот вам мое предложение! В знак примирения Эресунн выплачивает Скагерраку и Каттегату виру в размере ста марок серебра. И ту же сумму отправляет в казну этих городов каждые полгода. Также Эресунн обязуется по первому слову конунгов Скагеррака и Каттегата прислать полсотни воинов, если в том возникнет нужда. Взамен те воины будут получать свою долю военной добычи, а Эресунн, в свою очередь, может рассчитывать на защиту и поддержку Скагеррака и Каттегата.
– А при чем тут Каттегат? – удивленно приподнял брови хёвдинг.
– Гуннар умер от моей руки, и этот город принадлежит теперь мне и моему мужу Рагнару! – отозвалась я.
Хёвдинг Эресунна задумчиво запустил пятерню в свою бороду, переводя свой взгляд с меня на горящую телегу, потом на моих людей, красноречиво покручивающих на веревках пока что не зажженные светильники – и обратно на меня. Такое впечатление, что мужчины специально отращивают себе бороды, дабы было что поскрести перед тем, как принять непростое решение…
– Думаю, что нет нужды ссориться добрым соседям, – наконец произнес хёвдинг. – Соглашусь, что мы погорячились, поддавшись на уговоры Гуннара. Если что, пять десятков воинов для вашей поддержки мы наберем. Тем более, что все наслышаны об удачливости королевы Скагеррака и многие не откажутся повоевать под ее началом. Ну а размер виры за нанесенный ущерб можно обсудить за общим столом, который я сейчас велю накрыть в честь наших дорогих гостей из соседнего города!
Ворота со скрипом отворились, и до глубокой ночи мои воины пировали с викингами Эресунна – а мы с хёвдингом до хрипоты спорили о размере компенсации, включая наши как материальные, так и моральные издержки.
В результате мы сошлись на вире в размере шестидесяти марок, а также двух дюжинах здоровых и крепких рабов-трэллей, которые в те времена считались таким же товаром, как и любой другой. Я прикинула, что если дать этим людям свободу, то раз в полгода я буду получать двадцать четыре преданных члена общины, что, на мой взгляд, гораздо ценнее серебра. Одно дело, если ты приобрела раба на рынке и подарила ему свободу, – тогда, возможно, человек будет продолжать чувствовать себя купленным товаром. И совсем другое, если я забрала его из-под руки сурового хозяина… В общем, на мой взгляд, сделка получилась выгодная!