А еще испокон веков с помощью белых щитов викинги демонстрировали свое желание мира и переговоров. Только странно, конечно, выглядел этот перфоманс при наличии огромной толпы вооруженных воинов, которые глумливо скалились, поглядывая на наши стены.
– Здоровья вам и всякого благополучия, жители Скагеррака! – воскликнул блондин.
Кроме щита у Гуннара ничего с собой не было, и, думаю, при желании Кемп со своими лучниками могли бы утыкать его стрелами, работая навесом по столь крупной цели, – и щит бы не помог. Но, разумеется, делать этого не следовало, ибо подобное было бы не только нарушением этикета войны, но и чистым самоубийством.
– И тебе не хворать, Гуннар, – прокричала я. – С чем пожаловали, соседи?
Блондин усмехнулся.
– Похоже, ты не рада гостям, маленькая дроттнинг.
– Гостям мы всегда рады, – отозвалась я. – Тем, кто приходит зваными и без оружия. Говори уже, правитель Каттегата, какая нужда привела вас под наши стены?
– Да вот, поинтересоваться хотели, не желаете ли вы выплатить виру за убийство нашего соплеменника Айварса, – прокричал Гуннар. – А также отдать работавшим на вас строителям те деньги, что были им не выплачены по договору. Ну и штраф за обман, разумеется.
Воины нашей общины возмущенно загалдели. Раздались крики:
– Ты в своем уме, Гуннар? Всем строителям все было уплачено как договаривались! А Айварс пытался ограбить и убить нашу королеву, за что получил по заслугам!
– Не нужно оправдываться, друзья мои! – возвысила я голос. – Понятно же, что причина не в этом. Просто Гуннар и вожди соседних поселений не смогли забыть, что проиграли мне на летней ярмарке, и теперь считают себя опозоренными. Но еще более сильную обиду затаили они на нас за то, что в наших ямах полно китового жира и мяса, а в бочках – черной горючей воды. Так что смерть Айварса и мнимая недоплата за работу – это лишь повод для того, чтобы нас ограбить.
– Думай что хочешь и говори что хочешь, маленькая дроттнинг, – заорал Гуннар, явно потеряв самообладание после моих слов. – Но я посовещался с вождями соседних поселений, и мы решили, что за смерть нашего соплеменника и обиду, нанесенную строителям, вы должны выплатить нам десять тысяч марок серебра. Времени на размышление и сбор виры мы вам даем до завтрашнего утра. Если не согласитесь на наши условия – пеняйте на себя.
С этими словами Гуннар швырнул белый щит себе под ноги.
Видимо, ярость викинга, вызванная моими словами, требовала выхода – и Гуннар пнул ногой свой щит с такой силой, что тот, скользя по плотной снежной корке, проехался до самой стены нашей крепости, с глухим стуком ударившись в нее. После этого Гуннар повернулся спиной к Скагерраку и направился к своему войску.