– А ярлов в фюльках будет выбирать народ? – поинтересовался Кемп.
– Пока что да, – кивнула я. – А в дальнейшем, когда люди привыкнут к такой форме правления, ярлов будут назначать правители Каттегата.
– Умно, – улыбнулся Кемп. – Примерно так и действуют короли на моей родине. Но учти, дроттнинг, – многим может не понравиться новая форма правления. И правитель, не имеющий личной охраны, однажды рискует, проснувшись поутру, обнаружить нож у себя между ребер.
– Согласна, – отозвалась я. – Потому с сегодняшнего дня я наберу личную дружину-хирд, которая станет оберегать меня и мою семью, пользуясь при этом значительными привилегиями. Ну что, Кемп, пойдешь ко мне в хирдманны?
– С радостью, – улыбнулся лучник. – А ребят моих возьмешь в свою дружину?
– Обязательно, – улыбнулась я в ответ. – Только сейчас давай помолчим, а то я уже немного устала бежать на лыжах и одновременно обсуждать судьбу нашего нового государства.
В Каттегате, куда мы прибыли утром следующего дня, нас ждала печальная новость… Мы ушли в поход – а вечером того же дня умер мудрый Фроуд. Старик словно предчувствовал свою смерть, встретив вместе со мной свой последний восход солнца. Умер он как настоящий викинг, уснув на медвежьей шкуре с мечом в руке и больше не проснувшись.
– Он много хорошего и нужного сделал для норвежцев, – смахнув слезу с ресниц, проговорил Тормод. – И хоть погиб не в бою, но такая жизнь, какую он прожил, подобна самой жестокой битве. Скольких он вылечил, вырвав из рук смерти, скольким дал мудрые советы, спасшие людям жизнь… А я все гадал, кого же первым призовут асы, меня или его. Оказалось, что на небесах он нужнее, чем я.
– Ты необходим нам здесь, Тормод, – проговорила я. – Однажды все мы уйдем в Асгард, но твое время еще не наступило. Теперь же нам нужно достойно похоронить Фроуда, чтобы О́дин сразу же посадил его пировать за один стол с эйнхериями.
– Это да, – кивнул старик. – Думаю, его погребальный костер должен быть виден даже из Асгарда.
Зимой в Норвегии тела уважаемых и достойных людей, ушедших на небеса, сжигали – благо лесами эта земля была не обижена. И чем бóльшим авторитетом пользовался покойник при жизни, тем более значительную поленницу складывали для него, собирая в последний путь.
Последнее ложе Фроуда было высотой в полтора человеческих роста. Мертвый старик возлежал на шкурах зверей, убитых им при жизни. Рядом с ним положили его посох, а руки Фроуда сжимали рукоять меча, лежавшего у него на груди. Глаза старика были закрыты, словно он прилег поспать ненадолго перед тем, как проснуться и отправиться в новую жизнь. Согласно поверьям викингов, такое могло произойти – людей, способных воспитать новых героев на земле, бог О́дин порой отправлял обратно в Мидгард, предоставляя им новое, молодое тело.