Я смотрел на Гаймориса. Я видел, как он борется с собой. Сделать — значит убить всех надзирателей, которых он знал. Не сделать — умереть самому. Я знал, что он выберет. Все всегда выбирают жизнь.
Мужчина отрицательно качнул головой. Слабо выдавил:
— Я не…
Короткий выстрел.
Сдавленный стон. Гайморис упал на колени, схватился за правое бедро, зажимая рану, из которой сочилась кровь.
Я опустился перед ним на корточки. Взял за подбородок, приподнял. Посмотрел в глаза.
— Зар, дружище, — сказал я тихо, почти ласково. — Я не хочу слышать слог «не» в любой вариации. Думай усерднее перед следующим ответом. Если я ещё раз услышу «не», вторая пуля прилетит тебе в лоб. Честно, я этого не хочу. Но буду вынужден. — Я сжал пальцы чуть сильнее. — Ну как, ты нам поможешь?
Я смотрел в его глаза и видел, как страх затмевает всё остальное. Он был готов сделать всё, что угодно. И это было правильно. Потому что у меня не было времени на уговоры.
Он судорожно сглотнул. Кивнул.
— Вот и славно.
Я вытащил его рубашку из штанов. Рука на секунду трансформировалась — когти выросли, длинные, острые. Я провёл по подолу, отрывая кусок ткани.
Пусть видят. Пусть все видят, кто я. Пусть все видят, что я смерть.
Взгляд метнулся в сторону Эвелин — сам не знаю зачем. Она смотрела прямо на меня. Ни страха. Ни отвращения. Ничего. Что с ней не так? Как она умудряется настолько сильно скрывать свои эмоции? Ведь какие-то она должна испытывать? Не то, чтобы я их не вижу, даже зверь их чувствует едва ли.
Я перевёл взгляд на остальных служащих. Мертвенно-бледные лица. Кто-то отвёл глаза, кто-то зажмурился. Эти боятся. Правильно.
Я перетянул бедро Гаймориса выше раны — туго, чтобы остановить кровь.
— Мы же не хотим, чтобы ты потерял сознание от потери крови, — сказал я, вставая. — Итак, прошу за пульт управления.
Я подал ему руку. Он ухватился — выбора не было. Допрыгал на одной ноге до кресла, сел.
— Ну что, приступим? — я оскалился. — Выведи на экран все помещения лагеря.
— Я н… — он запнулся, вспомнив урок. — Технически они…
— Не войдут все на экран? — помог я ему. — Тогда выведи несколько. Сделай так, чтобы они отображались по очереди.
Он кивнул.
На галоокне побежали изображения — казармы, плац, оружейная, столовая.
— Отлично, — сказал я. — Запускай сигнал тревоги. Слова буду говорить я.
Гул сирен разорвал тишину. Я наклонился к микрофону.
— Внимание! Лагерь заражён. Для предотвращения распространения вируса всем пройти к оружейной и надеть шлемы. Приготовить автоматы. При обнаружении нелюдя — стрелять на поражение.
Голос мой звучал ровно, но внутри всё кипело. Я смотрел на экран и видел, как солдаты строились в шеренгу. Как надзиратели натягивали шлемы. Они не знали, что идёт на них. Они думали, что защищаются. Наивные.