“Она не хотела”, — с сожалением прорычал зверь. В его голосе не было злости. Только глухая, тянущая боль.
“Но она это сделала”, — ответил я. — “Или все же нет?”
Я не успел разобрать, послышалось командное:
— Взять его!
Команда прозвучала резко. Надзиратели синхронно подняли автоматы.
Я не думал.
Инстинктивно отпрыгнул в сторону, уходя с линии огня. Тело отреагировало быстрее головы — годы тренировок, ночи в лесу, бесконечные “будь готов к любому повороту”, которые отец вбивал в меня с детства. Я рухнул на землю, перекатился, прячась за стволом ближайшей сосны.
И в тот же миг услышал тяжелый гул моторов.
Из леса, с другой стороны, вылетели три машины. Старые вездеходы, самодельные, сваренные из частей разных машин, с решетками от дронов на окнах и пулеметами на крышах.
Наши.
Сердце пропустило удар. А потом забилось чаще — не от страха, от облегчения.
Отец сидел за рулём ближайшей ко мне машины. Я увидел его лицо — сосредоточенное, жёсткое, с заострившимися скулами и сведёнными бровями. В зубах — незажженная сигарета, привычка, от которой он не мог избавиться. В глазах — та самая сталь, которая появлялась только в бою.
— Ян! — крикнул он, на ходу высовываясь из окна с автоматом.
Воздух разорвала автоматная очередь. Пули застучали по стволам, взрыхлили землю у самых ног. Я пригнулся, вжался к основанию дерева, чувствуя, как сверху сыпятся осколки коры.
Ответный огонь открыли оборотни, застрочили пулеметы наших вездеходов.
Всё происходило очень быстро.
Краем глаза я видел, как машина отца отделилась от группы и рванула ко мне. Две другие начали атаку в лоб, отсекая надзирателям пути к отступлению.
Михаил что-то крикнул своим. Я не разобрал слов — только злой, рубленый тон. Он втолкнул Эвелин в одну из машин. Она не сопротивлялась. Даже не обернулась.
А потом дверь захлопнулась, и машина, сорвавшись с места, ринулась прочь.
Её отец уезжал. Вместе с ней.
“Трус,” — мысленно выругался я.
— Ян! — рявкнул отец. — Давай!
Машина отца подъехала ко мне вплотную, я заметил, что в лобовом стекле зияла звезда от пули.
Перемахнул через борт, схватил автомат, проверил магазин. Полный. Чуть высунувшись я выпустил автоматную очередь по ближайшим надзирателям.
— Жив? — спросил отец не оборачиваясь, его голос звучал сдавленно.
— Да, — ответил я.
Отец коротко кивнул.
— Тогда уходим. Наши задержат.
Он резко вывернул руль, и машина, взревев двигателем, рванул в лесную чащу, уходя от перестрелки.
Глава 8. Никто не готов
Эвелин
Джип трясло на ухабах. Я сидела на заднем сиденье, вжавшись спиной в жесткую обшивку, и смотрела в окно на мелькающие деревья. Мне было плохо. Невыносимо плохо — меня трясло, и зуб на зуб не попадал. На глаза наворачивались слезы, но я сдерживала их из последних сил: если отец заметит слабину, он накажет. Хотя, если честно, мне уже казалось, что это не имеет значения.