Михаил.
— Ну что, Ян, — голос Михаила был спокоен. Я повернулся. В его глазах светился холодный, хищный интерес. — Осваиваешься? Отдыхаешь?
Рядом с ним стояла Эвелин. Ее шаги я не услышал. Руки сложены за спиной, взгляд устремлен вперед — так и не поймешь, что у нее в голове.
— Отдых предполагает смену деятельности, — ответил я ровно. — Здесь деятельность одна — ждать.
Михаил усмехнулся.
— Мудро подмечено, — он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Теперь он стоял так близко, что я чувствовал запах его одеколона — резкий, химический, приторный. — И ты прав. Ты ждал. Мы дали тебе время, — он повел головой, обводя серые стены, генератор, камеры, — время привыкнуть, оценить.
Я молчал. Смотрел на него в упор. Не отводил взгляда — это было единственное, что я мог ему противопоставить на данный момент.
Михаил выдержал паузу — профессионально выверенную, гнетущую. Потом чуть повернул голову, бросил короткий взгляд на Эвелин.
— Эвелин, — распорядился он, не отводя глаз от меня. — После прогулки подготовь его. К предстоящему. Ты знаешь, что делать.
— Да, отец, — ее голос прозвучал сухо.
Я перевел взгляд на Эвелин. Она смотрела прямо перед собой, сквозь меня.
— Я знаю.
Михаил еще раз оценивающе посмотрел на меня — долгим, липким взглядом. Потом развернулся и пошел к выходу. Эвелин — за ним. Ни слова. Ни взгляда.
Дверь лязгнула, отрезая их от двора.
Я остался стоять, глядя на закрытую дверь. Внутри все кипело — злость, бессилие, страх. Но хуже всего было другое.
Она не посмотрела на меня. Ни разу.
“Это маска, — сказал зверь. — Она не могла. Он бы заметил.”
“А вдруг нет? — возразил я. — Вдруг это не маска?”
Я не знал ответа.
Я сжал кулаки и медленно выдохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие.
“Подготовь его. К предстоящему”.
Что бы это ни было, я должен быть готов.
Я поднял голову вверх и увидел как белые хлопья снега начали медленно падать. Снег.
Глава 29. Двадцать минут
Эвелин
В кабинет отца я вошла следом за ним и остановилась у двери, сложив руки за спиной. Отец не сел, остался стоять у визора, на котором была открыта карта: на ней среди серых пятен лагерей и черных зон отчуждения, ярко горела красная точка на западе. Спарта-23.
Отец молчал. Долго. Я стояла и ждала.
— Наноботы подавления личности будут готовы через два часа, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Игорь ускорил процесс. Он боится меня. Это хорошо. Страх — отличный мотиватор.
Он повернулся ко мне, и я увидела его лицо. Спокойное. Задумчивое. Почти меланхоличное. Отец в такие моменты был особенно опасен — когда его мысли текли медленно, а голос звучал ровно, без тени эмоций.