Я понимал, что зверь прав. Боль от предательства сидела во мне глубоко, вросла в душу, стала частью меня. Но сейчас, в этой тихой избе, я вдруг осознал то, что боялся признавать годами. Всё, что я носил в себе — злость, обиду, ненависть — оказалось построено на ошибке. На непонимании.
Тихий стон вырвал меня из размышлений.
Я открыл глаза.
Эвелин ворочалась на матрасе. Её лицо исказила гримаса боли, по щекам текли слёзы — беззвучные, прозрачные, такие беспомощные. Резкий поворот головы — и светлые волосы разметались по подушке.
— Отец… нет… — шептала она едва слышно, голосом, полным ужаса. — Нет… пожалуйста… не надо…
Она продолжала плакать во сне. Её пальцы судорожно сжимали край матраса.
Моё сердце сжалось.
Я не выдержал.
Лёг рядом с ней — осторожно, чтобы не задеть раны. Обнял, притягивая к себе, чувствуя, как она дрожит. Её тело — горячее, лихорадочное — прижалось к моему.
— Тихо, родная, — прошептал я, гладя её по голове, перебирая спутанные волосы. — Я рядом. Всё будет хорошо. Ты слышишь меня? Всё будет хорошо. Я обещаю.
Я вдохнул аромат моей пары.
Слегка горьковатый. Молочный, с ярко выраженными нотками зелени — так пахли маки. Аромат, который я не мог забыть все эти годы. Запах, который преследовал меня в снах.
На душе стало хорошо и спокойно. Впервые за много лет.
Боль, что долго терзала мою душу, начала отпускать. Я прижал Эвелин крепче.
— Я был не прав перед тобой, Эва. — прошептал я. — Во всём был не прав. Я ненавидел тебя за то, чего ты не совершала. Обвинял в предательстве, которого не было. Прости меня. Пожалуйста. Прости.
Эвелин не ответила. Но её тело перестало дрожать. Дыхание выровнялось.
Она уснула — спокойно, без снов, без кошмаров.
Я сжал её ладонь. Пальцы были холодными.
И в этот момент я дал себе клятву.
— Я всё исправлю, — прошептал я в темноту, глядя на пляшущие тени от светильника. — Всё. Мы будем вместе. Мы будем жить. Я переверну этот проклятый мир, если потребуется. А если не получится перевернуть — я взорву его к чертям собачьим. Слышишь меня, Эвелин? Я всё исправлю.
Глава 33. Белый зверь
Ян
Всю ночь Эвелин лихорадило. Жар поднимался волнами — то отпускал, позволяя ей провалиться в тревожное забытье, то накрывал с новой силой, заставляя метаться и стонать. Я держал её в объятиях — бережно, почти невесомо, в то время как зверь внутри меня не спал — он впитывал звуки ночи, разделяя каждый шорох на опасный и безопасный.
Первый скрип половиц я услышал еще засветло. Старуха поднялась — бесшумно, ловко для своих лет, и я сразу открыл глаза. Сел.
— Спасибо, что не выгнали, — сказал я, поднимаясь с матраса. Голос прозвучал хрипло. — Меня зовут Ян, а это Эвелин.