Я сжал челюсть. Она была права.
“Она не причинит зла, защитит”, — произнёс неожиданно мой зверь. Но во мне всё бунтовало от такого безоговорочного доверия. Как можно верить незнакомке, кем бы она там не являлась.
— Если она пострадает, — произнес я медленно вставая и нависая над Сибил, — я убью любого. Даже ведьму, и не посмотрю, что вы женщина.
— Вот и не смотри, — ответила она спокойно, без капли страха. — Иди уже! Уж я о ней позабочусь лучше, чем ты когда-либо.
Последние слова ведьмы врезались, как удар под дых. “Лучше, чем ты когда-либо”. Откуда ей знать о нас? Но в её голосе не было осуждения — только констатация факта. Будто она знала всю мою жизнь, все мои провалы.
— И далеко я уходить не буду. Вернусь быстро, — добавил для устрашения.
— Конечно, — она лишь отмахнулась от моих слов.
— Мне нужно раздеться, чтобы обернуться.
— Во дворе есть баня. Можешь там это и сделать. Только не задерживайся — солнце встаёт, а утром зверь виднее.
Я кивнул, подошел к лежанке Эвелин. Опустился на колени, коснулся ее лба — он горел. Я наклонился и прошептал ей в самое ухо:
— Я скоро вернусь. Держись.
Эвелин не ответила, но мне показалось, что веки ее дрогнули.
Я вышел. Баня, и правда, стояла неподалеку. Там я разделся, оставив одежду на лавке, и шагнул в холодную утреннюю мглу. Снега за ночь нападало много, он тихо хрустел под босыми ступнями. Я закрыл глаза, позволил зверю вырваться наружу. Через мгновение я уже бежал по лесу, вдыхая морозный воздух, чувствуя каждый запах: след зайца, тетерева под сугробом, далёкий дымок из трубы Сибил.
Эвелин
Веки были тяжёлыми. Я никак не могла их разлепить. Ощущала, что меня знобит, а под одеялом влажно и душно. Но хуже всего было другое — я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Словно тело перестало мне подчиняться.
Что со мной? Очередное отцовское наказание? Или снова операция?
А еще мне слышался голос Яна но, это вероятно мне показалось. Скорее всего я лежу там в туннеле тюрьмы и умираю. Или отец подобрал меня и принес в лабораторию. Нет, не хочу, лучше смерть. Как же я устала быть его “безупречной куклой”. Не хочу больше жить.
Внезапно тьма перед глазами дрогнула, и сквозь неё пробился мягкий золотистый свет. Надо мной нависло лицо красивой девушки — молодой, с длинными пепельными волосами и странными, мерцающими глазами. Её окутывало сияние, а на плече сидел филин, который смотрел на меня с умной, почти человеческой внимательностью.
— Глупости в твоей голове, — сказала девушка, и голос ее звучал толи бизко толи далеко, я не могла определиться. — Всё у тебя будет. Уж я тебе обещаю и прослежу за этим. Но помоги и ты мне. Помоги осуществить план этого недоверчивого кота.