Михаил слышал, как Каир что-то говорил ей, но она не слушала. Она отступала, спотыкаясь о собственные юбки, и каждый её шаг приближал её к Михаилу.
И тогда у него созрел план. Она — идеальный заложник.
Михаил выдохнул. Чуть слышно, одними губами:
— Сейчас.
Девушка сделала ещё один шаг назад.
Он выпрыгнул.
Его движение было стремительным и точным. Левая рука обвила шею девушки, прижимая её к себе, правая вскинула пистолет — дуло уперлось в ее висок. Девушка вскрикнула сдавленно, и её тело напряглось, но она не сопротивлялась. Страх сковал её движения.
Михаил прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит. Поднял взгляд на Яна…Но в этот момент раздался одиночный короткий выстрел.
*magnum opus — лат. “великая работа”. — Лучшая, наиболее значимая и успешная работа учёного, писателя, художника или композитора, которая считается кульминацией его творчества.
Глава 62. Кровь на снегу
Ян
Это был чистый инстинкт. Я не целился. Не вскидывал автомат осознанно. Просто увидел, как Михаил выныривает из-за будки, как он приставляет пистолет к виску девушки, и мир сузился до одной точки — его головы. Пальцы нажали на спуск сами. Резко, коротко, без раздумий.
Раздался звук выстрела. Пуля вошла точно в центр лба Михаила, и он рухнул на заснеженную крышу.
Я стоял, сжимая автомат, и смотрел, как алая кровь веером рассыпалась по снегу.
Тишина.
Я слышал только ветер. Сердце билось ровно, слишком ровно для человека, который только что убил. Зверь внутри меня молчал. Не рычал. Не ликовал. Он просто смотрел на тело Михаила, и в его молчании было больше усталости, чем удовлетворения.
— Ян, — голос Эвелин был тихим.
Я повернул голову. Она стояла в шаге от меня, прижав ладонь к губам. Её глаза были широко открыты, и я не мог понять, что в них — страх? Облегчение? Или то же странное оцепенение, которое сковало меня?
Я опустил автомат и снова посмотрел на тело. Михаил лежал на спине, раскинув руки. Пуля пробила его череп.
А потом Эвелин шагнула ко мне. Резко, порывисто. Она прижалась ко мне всем телом, уткнулась лицом в мою грудь, и я ощутил, как её плечи вздрагивают.
Я обнял её. Её дыхание было сбивчивым, прерывистым. Я услышал тихий, сдавленный всхлип — короткий, будто она пыталась его сдержать, но не смогла.
— Он заслужил это, — прошептала она. Голос сорвался, но в нём не было сомнений.
Я прижал её крепче.
— Да, — ответил я. — Он заслужил.
Прижимая Эвелин к себе я перевел взгляд на Каира. Я никогда не видел его таким. Бледный. Его руки были сжаты в кулаки. Ворон на его плече раскрыл крылья, взъерошил перья, его клюв был открыт в беззвучном крике. Казалось, что птица вот вот нападет.А потом я увидел тьму.