— Просто знаю. Но завтра утром ты уже не будешь помнить этот разговор. Воспоминания о том как на самом деле прошла дефлорация в твоей памяти останутся. А диалог нет.
— Эвелин, ты главное не бойся. Слушай то, что тебе говорит сердце и все будет хорошо.
Каир отстранился так же внезапно, как и приблизился. Его лицо снова стало непроницаемым.
— Застегни штаны, — произнес он. — И садись на кресло, мне еще датчики надо прикрепить к твоей руке. У нас есть ровно три минуты до того, как Михаил закончит смотреть запись и войдет сюда.
Я замерла пытаясь осознать все происходящее, но тут же услышала голос Каира.
— У тебя две минуты, — бросил он через плечо. — Штаны, Эвелин. Быстро.
Я кинула взгляд на экран и увидела как я дрожащими руками поднимаю штаны и натягиваю их. Это заставило ускорится.
Пальцы всё ещё дрожали, но на этот раз я справилась с застежками быстрее — щёлк, щёлк, и магнитный замок встал на место. Поправила футболку. Провела ладонями по волосам.
— Каир, — позвала я.
Он быстро взглянул на меня.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Каир замер на секунду. Потом — едва заметно — кивнул.
Ворон на спинке кресла вдруг каркнул — коротко, отрывисто. В медкомнату вошел Михаил.
— Эвелин. — В руке — планшет. На губах — улыбка. Довольная, почти ласковая.
— Я все видел, — сказал он. — Каир показал себя профессионалом. Я доволен.
— Но это не всё, дочь. Теперь тебя ждет операция по стерилизации.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной ком. Но — я была спокойна. Потому что Каир предупредил. Потому что я знала — это случится. И потому что где-то глубоко, там, где отец никогда не сможет достать, будет теплится крошечный, почти безумный огонёк надежды. На того, кто, возможно, мог бы сделать невозможное. Не понятно как. Но, если Каир говорит, что это возможно. Значит оно так и есть, после того, что он сделал для меня я не сомневалась в нем. Я знала, хоть я это и не вспомню, надежда останется. Я опустила глаза и произнесла единственное, что могла сказать в этой ситуации:
— Я поняла. Когда? — вопросительно посмотрела на отца.
— Завтра, в восемь утра.
Глава 14. Сказ о звере и богине
Семь лет спустя, горы Кавказа
Ян
Небо на западе тяжелело с каждой минутой. Серые тучи ползли из-за хребта, закрывая солнце, и воздух наполнился той особенной, предгрозовой свежестью. Резкий порыв ветра ударил в лицо. Вдалеке, за тремя пиками, сверкнула молния — сухая, белая, как вспышка прожектора.
С обходом надо заканчивать. Я аккуратно начал спуск по узкой тропе. Ступал бесшумно, даже камни не скрежетали под подошвой. Тропа вилась по осыпи, сужаясь до ширины ладони в самых опасных местах. Я не смотрел вниз. Только на выступы, на трещины в скале, на корни сосен, вцепившиеся в камень. Где-то за спиной грохнуло: первый гром прокатился по ущелью, и ветер донес запах озона и мокрой пыли. Я ускорился, почти скользя вниз, перепрыгивая осыпи, хватаясь за выступы — зверь внутри подсказывал каждое движение.