Девочка не ответила. Но её пальцы — чуть заметно — сжали мамину ладонь.
Мы встали и тихо побрели домой. Как ни странно, Михаил в этот раз сдержал слово, и в последующие года тоже. Он привозил ко мне дочь раз в год ровно на три месяца. И каждый раз я возвращала девочку к жизни.
Глава 2. Я не хочу быть такой!
Еще 4 года спустя
Эвелин, 15 лет
Я неспешно помешивала чай в кружке, когда услышала, как мама задумчиво прочитала в ленте сообщений на джабоне:
— В горах Кавказа и в регионе Спарты-1 возросла популяция волков и были замечены снежные барсы. Ученые не могут точно сказать, связано ли такое поведение животных с изменением климата.
Мама посмотрела на меня внимательно.
— Эвелин, будь аккуратней на прогулке, — сказала она, помешивая остывший чай. — Звери бродят. — подумала, и добавила. — И нелюди.
От ее слов я напряглась. Я читала отчёты Спарты и помнила в них каждое слово. Нелюдей уже не существует. Воины Спарты уничтожали людей, и я совсем не понимала, почему так происходит. Конечно, спросить у отца я не могла. Но почему мама говорит такое? Она же всё прекрасно понимает, но всё равно повторяет слова, которые надзирателям и воинам вбивают в головы изо дня в день? Во мне поднялась жгучая злость.
Не поднимая глаз от кружки, я взяла себя в руки и спокойно произнесла:
— Мам, вирус давно победили. Нелюдей нет. Официальные данные. — Я отхлебнула горьковатый чай. — Ты же сама работаешь в Спарте. Должна знать.
Мать на мгновение замерла. Я заметила, что её пальцы сжали кружку сильнее.
— Вирус победили, это правда, — тихо сказала она. — Но нелюди... это не только про вирус, Эвелин. Есть те, кто остался вне лагерей. Кто знает, что у них в головах после всего. Ты должна опасаться их.
— Почему? — Я подняла на неё глаза.
Мать отвела взгляд.
— Потому что... — Она запнулась. Взяла чашку, поставила обратно. — Просто должна. Так надо.
Ее смирение всегда меня злило. Но почему она такая? Она всегда делала то, что ей говорят. Я не хочу так! Не хочу быть такой!
Я резко встала. Кружка звякнула о блюдце, расплескав несколько капель на стол.
— Я пошла.
Не дожидаясь ответа, я вышла из кухни, из дома. Дверь хлопнула громче, чем я хотела.
По-весеннему свежий воздух ударил в лицо. Я глубоко вдохнула и зашагала к лесу, прочь от белого купола, прочь от маминого молчания, прочь от всего, что душило меня здесь.
Тропинка вилась между деревьями, знакомая до каждой кочки. Я шла быстро, почти бежала, пока сердце не заколотилось где-то в горле.
“Они просто люди, никакие не нелюди — подумала я, — разве можно так о живом существе? Сама же учила... А сейчас.”