«Чёрный беркут». Детище Михаила. Самое жестокое из всех мне известных.
Я пролистал дальше.
«Поведенческие характеристики: замкнута, контактов с другими солдатами избегает. Приказы выполняет с фанатичной точностью. Дисциплинарных взысканий не имеет. Отмечена командованием за жестокость при подавлении бунта заключенных».
Жестокость.
Я сжал планшет так, что край впился в ладонь.
Ожидаемо. Безупречный солдат. Холодная. Безжалостная. Без страха и без жалости.
Приложение 7. Медицинские показатели.
Это меня не интересовало. И так ясно: она идеальная.
Я погасил экран, положил планшет на колени и закрыл глаза.
Нет. Абсолютно ничего не изменилось.
Глава 16. Мертвая внутри
Эвелин
Чёрный беркут
Я стояла у стены, сложив руки за спиной. Плечи расправлены. Подбородок поднят. Эта стойка была второй моей формой — такой же серой и безликой.
Отец работал за столом в соседнем отсеке — через толстое стекло я видела его силуэт. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что я здесь. Что я никуда не денусь. Что я буду стоять и ждать, пока он решит, какое очередное задание мне поручить. Стою, пока не пригожусь. Включаюсь, когда нужно. Выключаюсь — когда надоедаю.
Передо мной операционный стол. Двое в синих халатах склонились над ним. На столе — тело. Оно отдаленно напоминало человеческое.
Кожа — странного серого оттенка. Вдоль позвоночника тянулись металлические импланты — ребра частично заменены на титановые дуги, из-под которых торчали тонкие проводки, уходящие в спинной мозг. Вместо конечностей щупальца, они бессознательно, рефлекторно двигались.
Это существо было выращено из пробирки, но судя по всему нежизнеспособно. Как и все остальные, которые Михаил выращивал используя человеческое ДНК скрещивая с животными.
— Эксперимент 56-Г, — произнес отец, войдя в отсек. — Попытка совместить нервную систему человека с тканями глубоководных организмов. Идея — создать солдата, способного дышать под водой и выдерживать давление на глубине трех километров. Идея, которую даже Спарта запрещала. Директива Спарты №47. Пункт 3. Запрет на трансплантацию нечеловеческих тканей в живые организмы. Но моего отца это не волновало. Он часто говорил мне: “Эвелин, правила для меня — лишь рекомендации. Я не обязан им следовать, потому что я — тот, кто создает новые правила. ”
Михаил подошел к столу, провел пальцем по щупальцу, которое дернулось и обвилось вокруг его руки. Он медленно отцепил щупальце от себя и вытер пальцы о халат. Халат был в пятнах — старых, засохших. Я снова посмотрела на живое существо. А оно еще явно было живо. Я видела, как тяжело шевелится грудная клетка, как слабо пульсирует жилка на шее. Еще жив.