— Там… — я указала на купол, — они живут. В безопасности.
— В тюрьме, — поправил Ян.
Я обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку.
— Они там не живут, существуют. Их жизнь еще хуже чем наша с тобой. Мы хотя бы знаем правду, они и этого лишены. — подошел ближе. — Мы свободны, хоть за нее и платим
— Чем?
— Жизнями, Эв, — ответил он просто. — Каждый год кого-то убивают. Патрули. Зачистки. Или просто — потому что оказался не в том месте, не в то время.
— Мне жаль, — тихо выдохнула я.
Он сжал мою ладонь.
***
Домой я вернулась, когда уже смеркалось.
Мама встретила меня у порога — встревоженная.
— Эвелин, — только и сказала она.
— Я в порядке, мам, — ответила я, проходя в свою комнату.
Я легла на кровать, закрыла глаза. Перед глазами стояли пустые окна, чёрные провалы квартир, где когда-то кипела жизнь.
И Ян. Который смотрел на меня так, будто я была чем-то большим, чем просто друг. Но возможно мне это лишь показалось.
Глава 6. У тебя глаза меняют цвет
Эвелин
Два месяца спустя
Мы снова были в городе — на этот раз на крыше одной из девятиэтажек. Ян сказал, что отсюда самый красивый закат.
Он не соврал.
Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровый и золотой. Белый купол Спарты на западе полыхал, как огромный пожар.
— Ну как? — спросил Ян.
— Красиво, — честно ответила я.
— Только красиво?
— А что ты хочешь услышать? “О, Ян, ты гений, ты водишь меня в самые лучшие места”?
— Это было бы приятно.
— Не дождёшься. — Я улыбнулась.
Он рассмеялся, я толкнула его плечом. Он чуть качнулся, схватил меня за талию, чтобы удержать равновесие — и вдруг мы оба замерли.
Его пальцы сжались сильнее. Я чувствовала, как его руки напряглись.
— Эва, — сказал он тихо.
— Что?
— Я… — он запнулся, отпустил, отодвинулся. — Ничего. Извини.
Сердце колотилось где-то в горле. Я не понимала, что произошло. Или понимала, но боялась признаться.
— Ян, — позвала я.
Он не ответил. Смотрел на закат, но я видела — он не видел его.
— Что случилось?
— Ничего.
— Не ври.
Он повернулся ко мне. В его глазах плясали багровые отблески заката, но под ними я заметила что-то ещё. Страх?
— Эва, ты мне нравишься, — выпалил он. — Очень.
Внутри всё оборвалось. А потом — взорвалось.
— Нравишься? — переспросила я глупо.
— Нравишься, — повторил он твёрже. — И не только как друг.
Он смотрел на меня в упор, не отводя взгляда. Я — на него. Сердце стучало так, что, казалось, он слышит.
— А ты? — спросил он тихо. — Я для тебя кто?
— Ты — мой единственный друг, — ответила я.
Он кивнул. Отвернулся.
— Понятно.
— Не понятно, — сказала я. — Ты не дослушал.