— А ещё, — добавила я тише, — я боялась свободы. Я не знала, что с ней делать. Всю жизнь меня учили подчиняться. Выполнять приказы. Быть нужной. А быть свободной… это значит быть ненужной. Никому. И я не знаю, как с этим жить. — Я выдохнула. — Да, и в “Черном Беркуте” у меня все же была причина остаться. Я спасала животных. Тех, кого отец называл “неудачными образцами”. Их должны были утилизировать. Кремировать. А я… я вытаскивала их. Ночью. Передавала Каиру, а он отвозил их в сектор 3 — к людям, которые лечили и ухаживали за ними. Поэтому я осталась.
Я опустила голову, скрывая слёзы.
— И только когда я увидела тебя в Спарте-1, я поняла, ради чего стоит быть свободной. Ради тебя. Ради того, чтобы ты жил. Даже если я погибну.
Ян молчал. Долго. Потом глубоко вздохнул. Я посмотрела на него, в его глазах снова зажглась та тёплая решимость, которую я начала узнавать.
— Нам обоим нужен отдых. Я переложу тебя на пол пещеры и обернусь барсом, так тебе будет теплее, а мне удобнее.
Он аккуратно опустил меня, укрыл тулупом, а затем я наблюдала, как тело Яна заволокло золотистым сиянием и спустя мгновение передо мной возник белоснежный, огромный барс.
Он улегся рядом — осторожно, чтобы не задеть мои раны. Тяжелое, кошачье тело прижалось к боку, и я почувствовала, как от него исходит живое тепло.
Я потянулась и коснулась его спины. Я гладила его снова и снова, а затем он заурчал: глубоко, раскатисто.
— Знаешь, — произнесла я задумчиво. — Мне всегда в детстве хотелось завести кота.
Барс приоткрыл один глаз — янтарный, ленивый, но внимательный — и снова закрыл. Мне показалось, что в его взгляде промелькнула одобрение.
— Но это была несбыточная мечта.
Я продолжала гладить его. Снова и снова.
Костер догорал. Тени плясали по стенам. Медленно я погрузилась в сон, в этот раз без кошмаров.
Глава 41. Станция
Эвелин
Сани неслись быстро, ветер хлестал по лицу, заставляя щуриться. Я смотрела на белого хищника, запряженного в них, и не могла отвести взгляда. Сильные лапы уверенно перебирали снег, мышцы перекатывались под шерстью. Он двигался плавно, даже изящно для такого большого зверя.
Очередной поворот, резкий наклон — сани занесло, и я инстинктивно вцепилась в борта правой рукой. Нога отозвалась тупой болью. Уши барса на мгновение повернулись назад, будто проверяя, все ли в порядке. Он немного сбавил темп, хотя погода подстегивала ускориться. Снегопад усиливался, и я была удивлена, насколько зверь хорошо чувствует дорогу и ориентируется в горах, несмотря на ненастье.
Я прикрыла глаза, продолжила размышлять, вспоминая то, как он заботился обо мне в пещере. Зачем ему такая как я? “Истинная,” — припомнила я слова ведьмы. Не верила я, что связь не разорвать. Вывезет меня отсюда — и я скажу “спасибо, Ян”, а дальше у каждого из нас будет своя дорога. Я не хочу быть обузой.