— Есть немного, — ответила я, лихо входя в поворот.
— Смотри, — он легонько сжал мои плечи. — Я могу и обидеться, пойдешь пешком.
— Кто ж тебя тогда будет слушать? — парировала я. — Ты же сам сказал — у меня талант.
— Ах, талант? — Ян притворно возмутился. — Это когда ты заглохла три раза подряд на ровном месте?
— Это была тренировка выдержки, — на полном серьёзе ответила я. — Для тебя. Чтобы ты не расслаблялся.
Он рассмеялся — звонко, открыто. Я тоже улыбнулась.
— Ладно, — он убрал руки с моих плеч, и переместил их ко мне на талию. — Давай дальше. Следующий поворот направо. Там грунтовка. И не бойся.
— Я ничего не боюсь.
— Знаю. Ты говорила.
Грунтовка вывела нас к огромному серому массиву.
Я сбросила газ. Замерла.
Город.
Не поселение. Не деревня. Настоящий город — многоэтажки, только заброшенные. Окна — чёрные, пустые, как глазницы. Кое-где стены обрушились, обнажая внутренности квартир, торчащие прутья арматуры.
— Что это? — прошептала я.
— Жили-были люди, — Ян спрыгнул с трайка, помог слезть мне. — До эпидемии здесь был город. Тысячи человек. Работали, растили детей, строили планы.
— А потом?
— Потом Спарта. Купола, — он пожал плечами. — Кого-то отправили в лагеря. Остальные… остальные остались здесь. Но не мне тебе рассказывать, ты и сама все знаешь.
Я медленно пошла вперед, задрав голову. Дома стояли плотно друг к другу, образуя колодцы дворов. На асфальте — трещины, сквозь которые пробивалась трава и деревья. У подъезда — детская коляска, перевернутая набок, заросшая плющом.
— Здесь кто-то жил, — сказала я, касаясь пальцами шершавой стены.
— Да, периодически здесь до сих пор бывают люди, те кого Спарта называет нелюдями. Но происходят зачистки, и место снова пустеет. — Ян шёл рядом, засунув руки в карманы. — Там, на пятом, — он кивнул на ближайшую пятиэтажку, — у кого-то была свадьба. Я нашёл фотографии. Там, — он махнул рукой в другой конец двора, — детский сад. Книжки раскраски до сих пор лежат.
— Ты всё здесь обошёл?
— Почти.
Я зашла в подъезд одной из пятиэтажек. Дверь — выбита, на стенах — граффити, старые, выцветшие. Кто-то написал “мы вернёмся”. Кто-то — “спасите”. Кто-то — просто матом.
Лифта не было — только черная шахта, уходящая вниз. Лестница — бетонная, с выщербленными ступенями.
— Поднимемся? — спросил Ян.
Я кивнула.
Мы поднялись на пятый этаж. Квартира была открыта — дверь сорвана с петель. Внутри — разруха: штукатурка осыпалась, обои висели клочьями. Но кое-что сохранилось. Книги на полке. Чашки в шкафу. Засохший цветок в горшке на подоконнике.
Я подошла к окну. Панорама города открывалась — серые коробки домов, уходящие к горизонту, поросшие лесом дворы, и далеко-далеко — белый купол Спарты.