— Эвелин, — она подошла ближе и села напротив. — Не надо врать мне, — тихо сказала она.
Я открыла рот, чтобы возразить.
— Не надо. Я не спрашиваю, кто он. Не спрашиваю, где вы встречаетесь. Просто будь осторожнее.
— Мам… — начала я.
— Я не буду тебя отчитывать, — перебила она. — Не буду запрещать. Боги знают, я не имею права запрещать тебе чувствовать. Твой отец… — она запнулась, отпустила мои руки и отвела взгляд. — Твой отец забрал у меня слишком много. Не хочу, чтобы и у тебя он забрал это.
— Что — «это»? — спросила я шёпотом.
Мама посмотрела на меня:
— Способность радоваться, — ответила она. — Любить. Мечтать. Он делает из тебя солдата, Эвелин. Но солдаты не улыбаются просто так по утрам. Солдаты не светятся изнутри. А ты светишься. Я рада. Но будь осторожна.
Я опустила глаза. Не могла смотреть на неё.
— Я не могу тебе рассказать, — выдавила я. — Если он узнает…
— Я знаю, — тихо сказала мама. — Поэтому я не спрашиваю.
Она встала:
— Ешь. Остынет.
Я поднесла кружку к губам, тихонько подула.
— Мам, — позвала я, опуская кружку.
— Ммм?
— А ты… ты веришь в любовь? В настоящую? Такую, ради которой можно рискнуть всем?
Мама замерла. На секунду мне показалось, что она не ответит.
— Верю, — сказала она наконец. — Иначе зачем вообще жить?
Она улыбнулась — грустно, тепло, понимающе. Постучала пальцами по столу, как делала всегда, когда хотела сказать что-то важное, но не решалась.
— Будь осторожна, дочка, — добавила она шепотом. — Ради него. И ради себя.
Я кивнула.
Мама отвернулась к плите, но я видела — она улыбается.
Я быстро расправилась с едой, поставила посуду в мойку, поцеловала маму в щеку и выскользнула за дверь.
Ян ждал у дуба. Сидел на траве, прислонившись спиной к шершавому стволу, и что-то строгал ножичком.
— Опаздываешь, — сказал он, не поднимая головы.
— Но мы же не обуславливались о времени, — парировала я.
— Но я же уже здесь, — он покосился на меня, усмехнулся.
— Ладно, — он встал, стряхнул травинки с джинсов. Посмотрел на меня и улыбнулся. — Сегодня будешь учиться водить Стрекозу.
Я замерла.
— Прямо сейчас?
— Нет, через год, — он театрально закатил глаза. — Конечно, сейчас. Или ты передумала? — его внимательный взгляд устремился на меня.
— Нет, конечно! Я готова. — выпалила я.
— Вот и проверим.
Он пошёл вперёд, как обычно не оглядываясь. Я пошла следом.
Трайк стоял в зарослях дикой малины.
Вытащив его из зарослей, Ян похлопал по сиденью.
— Садись спереди.
Я поджала губы. Было волнительно, я и флайджет пока не водила где было все автоматизировано, не говоря уже о такой технике.
Я неуверенно перекинула ногу через сиденье, устроилась спереди. Ян сел сзади — и я почувствовала его руки на своих.