Она выползала из-под его ног, поползла по снегу, сгущалась вокруг него — живая, пульсирующая. Воздух стал тяжёлым.
— Каир, — тихо сказал я, — всё кончилось.
Он не услышал меня. Его глаза горели фиолетово-чёрным светом — тьмой. Он смотрел на тело Михаила, и в этом взгляде было столько ярости, что мне стало не по себе.
Я перевел взгляд на девушку. Она стояла в двух шагах от него, и её лицо было белым. Она не двигалась. Она просто смотрела на Каира — на тени, которые поднимались вокруг него.
Её руки были прижаты к груди, пальцы вцепились в ткань платья, и я видел, как они дрожат. Она сделала полшага назад — медленно, почти незаметно, как будто боялась, что любое резкое движение может что-то спровоцировать.
— Каир…? — её голос был тихим.
Она посмотрела на тело Михаила — на лужу крови у нее под ногами. Потом на небо, серое и низкое. Потом снова на Каира.
— Что происходит? — спросила она. Голос дрогнул. Она сделала еще один шаг назад. Потом посмотрела на меня, на Тима. Ее взгляд метался. Она явно не понимала где она и что ей делать.
— Каир, — громко прорычал я, при этом врезаясь в его сознание. — Ты пугаешь ее.
Это помогло. Мужчина перевел взгляд на девушку. Тьма начала медленно отступать.
— Прости, Аня. — Прошептал он. — Прости, меня.
А затем случилось то, чего я не ожидал.
Девушка медленно перевела взгляд с Каира на тело Михаила. Её губы дрогнули. Она перекрестилась. Я видел, как её пальцы на мгновение задержались на чем-то в области груди, а затем она негромко произнесла.
— Господи, упокой душу раба Твоего... прости ему прегрешения вольные и невольные... и даруй ему покой...
Она не знала имени Михаила. Не знала, кто он. Но она молилась за него — за человека, который минуту назад держал пистолет у её виска. В её голосе не было ни страха, ни гнева — только ровная, глубокая печаль, как будто она хоронила не врага, а просто ещё одну заблудшую душу.
Она перевела дыхание — прерывисто, но без истерики, и подняла взгляд к небу. Снова посмотрела на Каира:
— Зачем ты привёл меня сюда? Верни меня.
— Верну, — сказал он. И я понял, что он лжёт. — Но, сначала я кое-что тебе покажу.
— Нам нужно убираться отсюда, — сказал я, всё ещё сжимая Эвелин одной рукой, а другой держа автомат.
Тим подошел к парапету на противоположной стороне. Он посмотрел вниз:
— Там флайджет. — произнес он оборачиваясь. — Похоже, Михаил прилетел на нём. — Он перевёл взгляд на тело, потом снова на нас. — Предлагаю вернуться на нем в метро.
Эвелин подняла голову от моей груди. Её лицо было бледным, но в глазах уже загорался решимость.