— Давай-ка, я помогу, — Сибил подошла и приподняла меня подложила под голову и спину подушку. Левое предплечье опалило болью. Я сжала зубы, чтобы не застонать
Дверь снова тихо скрипнула, в дом вошел Ян. Уже человек. Волосы спутаны, под глазами синие круги.
— Ты вовремя вернулся, — Сибил кивнула на печь. — Каша готова. Надо покормить ее.
Ян подошёл ко мне. Опустился на корточки, оказавшись на уровне глаз.
— Как ты? — спросил он, и в его взгляде я прочла то, чего никак не ожидала: озабоченность, беспокойство.
Что я могла ему ответить? Что у меня жар, я это чувствую. Что я не могу поднять ни руки, ни ноги, потому что пули повредили мышцы. Или солгать, сказать, что всё нормально? Но это же сон, могу вообще ничего не отвечать. Я промолчала.
Ян выждал несколько секунд, потом протянул руку и коснулся моего лба. Ладонь у него была холодной. Я вздрогнула от неожиданности, от его близости. Он смотрел на меня сосредоточенно, не отводя взгляда, и я не могла отвести свой.
— Жар по-прежнему есть, — произнёс он, но эти слова были адресованы Сибил.
— А куда ему деться-то? — старушка подошла к нам, держа в руках глиняную миску с дымящейся кашей и кружку. — Корми.
Ян принял еду, поставил на пол.
— А этого всего можно было избежать, — произнесла Сибил, усаживаясь за стол и помешивая ложкой кашу в своей тарелке. — Можно было, если бы ты слушал своего зверя.
“Какой странный разговор,” — подумала я.
Ян поджал губы. Ничего не ответил. Поднес кружку к моим губам:
— Пей аккуратно.
Вкус отвара оказался горьковатым, терпким. Но сносным. Я сделала два больших глотка, чувствуя, как тепло растекается по пищеводу, опускается в желудок.
— Эвелин, — произнёс он мягко. — Сибил права. Всё могло быть по-другому. Я допустил ошибку. — В его глазах плескалась боль — настоящая, глубокая. — Прости меня, если сможешь, — сказал он тихо. — Я не должен был обвинять тебя в том, чего ты не совершала.
— Ты не виноват, — выдавила я из себя. Голос прозвучал хрипло, чуждо.
Ян покачал головой, и в этом жесте было столько горечи, что мне стало не по себе. Он взял миску с кашей, зачерпнул ложку, подул и поднес к моим губам.
— Ешь. Потом поговорим.
Я послушно открыла рот. Каша оказалась пресной, но сытной.
Странный сон. Такой реалистичный по ощущениям, но абсолютно неправдоподобный. Ян — никогда бы не стал ухаживать за мной, а он находился рядом и, проявляя сосредоточенность, кормил меня с ложки. Когда тарелка оказалась пуста, он отодвинул её в сторону и вновь взялся за чашку с отваром.
— Допей.
Я сделала ещё несколько глотков и обессиленно откинулась на стену. В голове шумело, перед глазами плыли разноцветные круги. Я прикрыла глаза.