Затем он зашагал взад и вперед, крутя клинок из темной стали у своего бедра точно игрушку, а не смертоносное оружие. Он едва бросал взгляды на остальных чемпионов, все так же лежащих без сил в углах залы. Трайгг прошипел, когда Эвандер прошел рядом, но больше никак себя не проявил.
— Но, увы, ожидания — утомительная игра, — продолжил Эвандер. — И ему, может, и нужен кто-то достойный, чтобы завоевать корону, но его обещания за эти годы весьма поблекли. Я больше не хотел сидеть и ждать. Я устал наблюдать. Арбитр ведь так медлителен в своих делах. Я подумал, что лучше сам протяну руку помощи.
Элирия втянула воздух сквозь зубы:
— Ты… Что ты сделал с Арбитром?
— Ничего, — фыркнул он. — Была б моя воля «сделать» ей хоть что-то… К сожалению, на этом плане бытия нет силы, способной причинить хоть какой-то вред небожителям. Но мне удалось помешать ей связаться с вами. Разве это такое уж ужасное преступление — захотеть увидеть, как мои дорогие справятся с третьим испытанием без ее указки?
«Ей? Небожителям? Что это…»
Гортанный стон Нокса прорезал роящиеся мысли Седрика:
— Магия в стенах лабиринта, — тихо проговорил он.
Эвандер ухмыльнулся, проходя мимо.
Тихий ах слетел с губ Элирии:
— Стены… и разлом, открывшийся в пещере. Это твоих рук дело?
Эвандер цыкнул языком:
— Я ведь не мог позволить этой человеческой ведьме перебить вас всех, верно?
— Ты и её едва не убил, — сквозь зубы процедил Седрик, мотнув головой в сторону Элирии. Он вспомнил панику, прошившую его, когда Зефир пересказывала все произошедшее в пещере до его прибытия. Как Элирия была буквально в секундах от той же участи, что постигла Леону.
Словно преследуя ту же мысль, Элирия добавила:
— А наша неспособность летать?
— Увы, нет, — отозвался Эвандер. — Это как раз работа самого Испытания. Тщетная попытка уравнять шансы, выстроить равные условия. Вся эта мутотень. — Он замедлил шаг, возвращаясь к Элирии и останавливаясь буквально в шаге от нее. — К слову, ты прекрасно держалась во время испытаний. Встретилась со своей внутренней тьмой, как я всегда знал, что ты сможешь, и посмотри на себя теперь. Я так горжусь тобой, любимая! Я уже говорил это? Если нет, то ты уж меня прости.
Она фыркнула, ее взгляд упал на распростертое тело Кит, а на чертах застыло неверие. Словно она уложить не могла, как он может просить прощения за какую-то несоблюденную вежливость после того, как только что пытался прикончить собственную сестру.
Он проследил за ее взглядом и поцокал языком:
— Ах да. К сожалению, успехи Катерины куда менее впечатляющие.
Элирия напряглась: