Его взгляд упал на кинжал: лунный свет бликовал на лезвии, точно искаженный маяк судьбы. Сердце колотилось о ребра, пока ледяная решимость накрывала его.
— Все в порядке, Элирия, — сказал он, хватая ее за руки и заставляя замереть. Он изучал ее лицо, заостренные кончики ушей, рассматривал родинку на левой щеке, прядь барвинковых волос над правой бровью, которая всегда казалась чуть выбившейся. Подняв руку к ее подбородку, он провел пальцем по изгибу челюсти, по линии нижней губы.
Она рвано выдохнула, глаза прикрылись, когда она прижалась к его ладони.
— Не надо, — прошептал он, и ее веки снова затрепетали, раскрываясь. — Я хочу видеть тебя. — Он смотрел в ее драгоценные зеленые глаза, пытаясь запомнить их точный оттенок, блеск серебристых искорок внутри. Когда он моргнул, его ресницы оказались мокрыми.
— Седрик, что…
— Я лишь жалею, что у нас не было больше времени, — сказал он, собирая волю в кулак и делая последний медленный вдох.
— Погоди, что ты…
Седрик рванулся к пьедесталу.
Он протянул руку к кинжалу. Вспышка силы пролилась по руке, когда пальцы задели рубин на рукояти. Но в следующее мгновение все исчезло: бледная ладонь выбила оружие из его хватки.
— Нет! — Элирия резко развернулась к нему, глаза пылали. Металл и камень звякнули по амфитеатру, когда кинжал с грохотом упал на землю между ними.
Седрик бросился к нему.
И снова Элирия оказалась быстрее. Пинком она отправила его скользить по каменному полу, пока тот не врезался в ступени на другой стороне. Он дернулся вслед за ним, но она уже стояла перед ним, перекрывая путь, врезаясь плечом ему в грудь и отталкивая назад.
Блять, он и забыл, насколько она сильная.
Вжавшись пятками в землю, он сдержал ее напор, хватая ее за руки в попытке удержать обоих. На миг она подчинилась, что-то в ее облике смягчилось. У него не оставалось времени разбирать, что это значит: пригнувшись, он подсек ее сапог своей ногой, выбивая из равновесия. С вскриком она споткнулась, но выпрямилась, ухватившись за пьедестал.
Это выиграло ему лишь секунду, от силы две, но упускать их он не намеревался. Он рванул через чашу, устремляясь к кинжалу с такой скоростью, о какой и сам в себе не подозревал. Схватив его, он наставил острие себе в грудь.
Сиреневое марево пронеслось перед глазами, и удар в висок заставил звезды взорваться за веками. Он почувствовал, как кинжал вырывают из рук. Поморщившись, он заставил зрение проясниться ровно настолько, чтобы разглядеть эфирную фигуру, парящую перед ним. Элирия висела в воздухе, расправив крылья — воплощение переливающегося фиолетового и зеленого. Он прыгнул к ней, обхватив за талию и дергая вниз прежде, чем она успела улететь.