Несколько долгих мгновений ни один из них не вымолвил ни слова. Они просто сидели там, переплетенные друг с другом, впитывая вдох за вдохом. И наконец, не потому, что хотел, а потому, что был обязан, он опустил взгляд.
Брови Седрика сдвинулись, когда он уставился на место, где пробил собственное сердце. В тунике зияла дыра там, где украшенный самоцветами кинжал все еще должен был торчать из груди, но его не было все. Ни шрама. Ни крови. Ни боли. Все, что он ощущал теперь — это тление своего внутреннего огня, угли которого снова трещали, возвращаясь к жизни.
— Как? — спросил он. — Я умер. Я должен быть мертв. Я был мертв.
— Я знаю, — прошептала Элирия. — Я чувствовала, как ты уходишь. — Она высвободила руки с его талии, и только тогда Седрик заметил, что в одной из ладоней она что-то сжимает. Разряды искрили там, где острые шпили короны задевали его тунику, пока она поднимала ее, чтобы показать ему. — Полагаю, даже половины сотворенной небожителями короны хватило, чтобы вытащить тебя с того света.
«Куда дальше, чем просто с края», — подумал Седрик с содроганием прежде, чем до него дошел смысл ее слов:
— Половины?
Элирия опустилась на пятки, уложив полукорону на колени, и Седрик увидел места по обе стороны, где золотой полумесяц был сломан, а его края оставались зубчатыми и острыми.
— Да, половины, — хор голосов раздался за их спинами, и Седрик обернулся через плечо на стоящую там облаченную в белое небожительницу. Взгляд Аурелии был прикован к ним; галактики на ее коже кружились, бурлили — находились в смятении. — И хотя я рада видеть, что ты снова дышишь, Седрик Торн, этого не должно было произойти.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Элирия; ее тон был настороженным, волосы встала дыбом. Словно она боялась, что Аурелия заберет его у нее. От этой мысли уголки глаз Седрика закололо.
Аурелия выглядела искренне озадаченной; её брови сдвинулись над полными звезд глазами. Седрику было трудно соотнести это абсолютно человеческое выражение с иномирной сущностью небожительницы.
— Я не знаю, — произнесла Аурелия, и ее многослойный голос прозвучал натянуто, словно признавать такое причиняло ей боль. — Я не могу объяснить, почему ты жив.
Элирия поднялась, помогая Седрику встать на ноги, после чего повернулась к небожительнице:
— Корона уже делала такое прежде.
Взгляд Седрика метнулся с лица Элирии на полукорону; едва уловимый гул силы тянул его к обеим в равной мере. Потребовалась секунда, чтобы ее слова дошли до него. Кого еще корона возвращала к жизни?
— Чудо, которого не видели ни до, ни после, — констатировала Аурелия. — А также бессмысленный аргумент. Ни мои сестры и брат, ни я не предвидели, что произойдет, когда сила Дефинии расколет корону, но Разлом давно произошел. И имея лишь половину здесь, удерживая лишь половину ее силы, я ума не приложу, как это… — она жестом указала на Седрика, — …возможно.