Не слишком горя желанием быть объектом разговора в третьем лице, Седрик прокашлялся:
— Прошло почти два века с тех пор, как вы с вашими сестрами и братьями сотворили Испытания, с тех пор, как вы запечатали осколок короны в вашем Святилище. Вы уже дважды признали, что существуют вещи за пределами знаний даже вашей божественной семьи. Неужели так уж невозможно допустить, что корона — пусть даже половина ее, как вы говорите — могла измениться под воздействием этого места?
— Он прав, — заметила Элирия.
— Высшая похвала, — отозвался Седрик, и огонек веселья вспыхнул в ее зеленых глазах.
— В этом есть определенный смысл, не находишь? Кровь множества погибших жизней хлынула из кинжала после того, как… — Элирия взглянула на Седрика, челюсть сжалась, а глаза больше не блестели, — …жертва была принесена. Есть ли шанс, что магия всех тех, кто сгинул в этих стенах, ушла в корону?
Аурелия поджала свои звездные губы, словно обдумывая это:
— Это… возможно, — уступила она спустя несколько мгновений. — И я бы посоветовалась с близкими, чтобы выяснить наверняка, но, увы, я по-прежнему не могу этого сделать.
— Ответы были бы кстати, — произнесла Элирия, разглядывая осколок короны в руках так, словно впервые видела его по-настоящему. — Но так или иначе, кажется, будто какой бы ни была магия, за которую эта штука цеплялась, она иссякла. Ощущается пустой. Прости уж за это.
Она подкинула корону в воздух, позволила ей закружиться и поймала цепкими пальцами. Седрик мог бы поклясться, что увидел, как Аурелия вздрогнула. Он также знал, что Элирии ничуть не жаль, и от этой мысли огонь в его груди вспыхнул абсолютно неуместной гордостью.
— Погоди, почему ты не можешь посоветоваться со своими людьми? — спросил Седрик, переводя взгляд обратно на небожительницу.
— Ах да. Ты был мертв в этой части разговора, — сказала Элирия, и серьезность в ее глазах контрастировала с развязностью тона. — Судя по всему, вопреки нашему прохождению Испытания, наша прекрасная Арбитр все еще не свободна. Ей нужно, чтобы корона воссоединилась, дабы вырваться из этого места.
Аурелия кивнула:
—Расколотый венец сплотится, разрозненный край про…
— Да-да, мы поняли, — перебила Элирия. С каждой проходящей секундой она все больше становилась похожа на прежнюю себя, и Седрик не мог быть более рад этому виду. — Пока Единственная Истинная Корона не будет завоевана, бла-бла-бла. Никакой свободы тебе, никакого запечатывания Разломов нам. Мы поняли.
— Ну что ж, ладно, — сказал Седрик, подавляя смех, норовящий вырваться из груди. — Если это лишь одна половина короны, осмелюсь спросить: что сталось со второй?