Да, именно гордость. Это отлично объясняло теплое чувство, расходящееся по ребрам. Вполне логично, что гордость за мастерство своего нового союзника может ошеломить Седрика до потери речи.
Он отказался дальше копаться в этой мысли.
И к лучшему, потому что, когда Седрик попытался снова отыскать глазами сияющую улыбку и пламенную фейри, которой она принадлежала, той уже и след простыл.
Вместо этого лицо Элирии исказила настолько ледяная мина, что температура в комнате, казалось, реально упала.
Что за херня только что стряслась?
Седрик упустил причину столь резкой перемены — эта девица явно способна была довести его до шестой стадии шейного остеохондроза, но не упустил самодовольного вида Белиена Ларкина, свысока смотревшего на Элирию. Как не упустил и тихих смешков Олдена Эшфорда. И уж точно заметил, как Зефир сжалась и ушла в себя, полностью растеряв спокойную уверенность, с которой латала Элирию и Кит.
Гребаный Олден . Что-то зудело на задворках разума Седрика, и он подозревал, что совершил ошибку, усевшись со Святым ранее. Он рассчитывал развить те заделы союза, что наметил еще в лагере. Но если Олден примкнул к Белиену и Леоне, он безнадежен. Седрик лучше пройдет оставшиеся испытания в одиночку, чем увязнет в этой гнилой компании.
Убедившись в решении, Седрик поднял глаза и увидел шторм из барвинковых волос, надвигающийся прямо на него.
— Ты, — прорычала Элирия, останавливаясь в шаге от него.
— Я? — отозвался Седрик. Ее ярость была горячее драконьего огня, и он не понимал, с чего она выплескивает ее на него.
— В чем, черт с два, твоя проблема?! — потребовала она.
Седрик нахмурился:
— Прошу прощения?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я!
Седрику потребовались остатки сил истощенного тела, чтобы не закатить глаза:
— Заверяю тебя, не понимаю.
— Тогда ты еще больший идиот, чем я думала. Хотя казалось, куда уж больше.
— Так, погоди-ка…
— Арканийцы — не инструменты, чтобы ими пользоваться и выбрасывать! Мы личности! Ты не имеешь права использовать Зефир, чтобы она прикрывала твою спину и латала раны, а потом выкидывать при первом удобном случае!
— Я ничего подобного не делал! Я бы никог…
— И примыкать к другим людям… — слова были выплюнуты с отвращением, — совершенно не думая о том, как их замашки скажутся на тех из нас, кто мог бы пойти с тобой в союз, просто дерьмовое решение. А значит, ты дурак. — Она, кажется, взвесила свои слова перед уточнением: — И под «нами» я, разумеется, имею в виду всех арканийцев. Не «нас» в смысле меня лично.
— Я бы и не подумал про другое, — процедил Седрик, и желваки на его челюсти дернулись оттого, как сильно он сжал зубы. Ему хотелось спорить, хотелось сказать, что она права лишь отчасти. Но ее слова лишь подтверждали мысли, которые уже крутились у него в голове.