— Не переживай, Даш, — шёпотом подбодрила её, и плечи девочки расслабленно опустились. — У тебя всё получится, моя хорошая.
Львов ненадолго отпустил её и сперва показал всё сам: шаг правой ногой вперёд, левой — в сторону, правую приставить к левой. Двигался Михаил Васильевич, ловко и грациозно, я аж залюбовалась!
Потом он повторил всё сначала, но уже медленно, объясняя Даше каждое движение. Каблуки его туфель тихо стучали по начищенному до блеска паркету.
— А теперь ваша очередь. Не бойтесь и попробуйте, Дарья Дмитриевна.
Даша снова покосилась на меня и, вздохнув, сделала первый шаг. На втором сбилась и замерла, опустив глаза в пол.
— Не смотрите на ноги, — ободряюще поправил её Львов. — Чувствуйте пол, тогда ваши ноги сами найдут дорогу, и вы будете двигаться всем на зависть!
— Даш, вообще не переживай, это же первый урок, — снова подбодрила её из своего угла. — У тебя всё получится, я в тебе не сомневаюсь.
Даша кисло улыбнулась, выпрямила спину и повторила. На этот раз получилось чуточку лучше, и Михаил Васильевич одобрительно похлопал.
— Гораздо лучше. А теперь давайте попробуем в паре.
Они снова встали в позицию. Львов начал отсчитывать ритм негромко, почти напевая:
— Раз-два-три, раз-два-три…
Конечно же, Даша двигалась до ужаса неуверенно. Не знаю, чему её на самом деле учила одна из гувернанток. Явно не вальсу, хотя если память мне не изменяла (ведь память моей предшественницы с каждым днём неуклонно угасала), в середине девятнадцатого века этот танец как раз набирал популярность.
И тем не менее, девочка старалась. Да, часто сбивалась и наступала учителю на ноги. В комнате было слышно лишь её прерывистое сопение, да тихий голос Львова, то и дело поправляющего Дашу.
— Раз-два-три, плечи расслабьте. Раз-два-три, не зажимайтесь. Раз-два, шире шаг. Да-да.
Мой взгляд был прикован к Даше, но я заметила, как он то и дело поглядывал в мою сторону. Сначала мельком, потом чаще. И всякий раз, встречаясь со мной взглядом, он едва заметно улыбался.
«Он что, флиртует? — мелькнуло в голове. — Вот так сходу? Мы ведь толком и не знакомы. Да и хоть мы оба наёмные работники, я всего лишь гувернантка, а он учитель танцев из императорского театра. Птица более высокого полёта.»
Не-е-е-е, наверное, это профессиональное. Сейчас я для него не женщина, а публика.
Даша сбилась после очередного па и с досадой топнула ногой.
— Не получается! — со злостью ответила она. — Та мадемуазель правду говорила, что я деревянная!
Глаза девочки предательски заблестели, а щёки пылали — то ли от смущения, то ли от стыда.