Плечи тут же одеревенели от напряжения. Михаил Васильевич шагнул ко мне, взял правую руку в свою, а левую бережно положил мне на талию. Я невольно отметила, что его ладонь была приятной на ощупь — сухой и тёплой, но более мягкой и узкой, чем у Строганова.
«У его превосходительства более мужественные ладони, — мелькнуло в голове непрошенное, и я тут же одёрнула себя. — Ага, нашла с чем сравнивать. Лучше думай, как не опозориться, Ольга.»
— Начинаем, — голос Львова вырвал меня из размышлений. — Шаг вперёд с правой ноги. Раз-два-три.
Я сделала шаг и тут же сбилась, едва не отдавив ему ногу. Колени были ватными, равновесие в панике сбежало из гостиной, и я прилагала все усилия чтобы хотя бы держаться ровно. Да, я чувствовала, как Михаил Васильевич меня ведёт, но тело не подчинялось от слова «совсем».
— Не зажимайтесь, — прошептал он. — Дышите ровно и глубоко. Чувствуйте ритм.
— Раз-два-три, раз-два-три, — вторила Даша из своего угла, хлопая в ладоши.
Я пыталась расслабиться, но бесполезно. Это была какая-то пытка против воли, и я мечтала, чтобы всё оно закончилось. К чести Львова, он не наседал, иногда делал аккуратные замечания, поправлял, но не давил.
— Вам бы выкинуть из головы все тревоги хотя бы на время урока, — терпеливо заметил он, остановившись. С меня градом лил пот, впитываясь в шерстяную ткань платья. — Танец — это удовольствие, а у вас вид, будто вас ведут на эшафот.
— Легко вам говорить, — буркнула я, — вы профессионал.
— А вы — ученица, — обаятельно улыбнулся он. — Между прочим, очень старательная. Не сдавайтесь. Гарантирую, в следующий раз будет гораздо проще. Может, попробуем сначала?
Я кивнула. Даша, вместо того, чтобы отдыхать, хлопала как заведённая и подбадривала меня так, будто я бежала марафон. Через полчаса, когда я уже начала путать, где правая нога, а где левая, Львов наконец смилостивился.
— Достаточно на сегодня, — сказал он, отпуская мою руку. — Вы молодец, Ольга Георгиевна. Хотите верьте, хотите нет, но для первого раза очень неплохо.
— Спасибо, — выдохнула я, почти не чувствуя колени. — Вы очень любезны.
Мужчина поклонился и снова повернулся к Даше.
— Ну как, отдохнули? Ваша очередь, Дарья Дмитриевна.
Даша радостно кивнула и встала в позицию. Я же отошла к окну, желая перевести дух.
Светлоярск накрывали сумерки. Фонари ещё не зажгли, и улица тонула в сизом, липком полумраке.
Михаил Васильевич бодро отсчитывал ритм:
— Раз-два-три, раз-два-три…
Я смотрела на улицу, невидящим взглядом скользя по заснеженным кустам, и вдруг замерла.
Между домами, в узком проходе, застыла большая фигура. Кто-то стоял, не двигаясь, и пристально смотрел в сторону особняка. И я могла поклясться, что уже видела его.